– Вас. Вы ездите в Серую Броду. Март ездит. Олаф ездил. Крис ездил. Тракт между Валье и Серой Бродой – ваша главная дорога. Единственная дорога, по которой идут все: люди, товары, письма. Рост мог встать на ней не ради обоза, а ради перехвата. Любой, кто выедет из Валье, пройдёт мимо Кривого оврага.
Я замолчал.
Март был прав. Обоз был очевидной целью, и именно поэтому она могла быть ложной. Рост стоял на тракте, как паук в центре паутины. Любое движение по нити достигало его.
– Тогда Раст и его люди должны идти не по тракту, – сказал я.
– Не по тракту?
– Через лес. Северным склоном, через Бурелом и вниз к ручью за Кривым оврагом. Оттуда на тракт, уже западнее лагеря. Дольше на полдня, но Рост их не увидит.
– Раст знает лес?
– Раст охотился здесь. Он знает каждую тропу.
Март кивнул. Встал. Потом сказал:
– Барон. Мне возвращаться в Серую Броду?
– Да. Завтра, с утра. Мне нужны глаза на тракте. Твой человек при постоялом дворе пусть смотрит, кто проезжает. Любой незнакомец, любая группа, любой маг. Если увидит Роста в городе, немедленное сообщение.
– Понял.
– И Март. Будь осторожен. Ты проедешь мимо Кривого оврага.
Март усмехнулся. Без веселья.
– Я торговец, барон. Торговцы ездят по тракту каждый день. Рост не станет трогать торговца. Ему нужна цель покрупнее.
– Рост фанатик. Фанатики не всегда разбираются в размерах цели.
Март не ответил. Кивнул и вышел.
После обеда я вернулся к стали.
Второй тигель остывал на каменной плите. Зир отдыхал у стены, серый, с закрытыми глазами. Пять часов дутья, как вчера. Печь работала ровно, шамотная футеровка держала. Температура поднялась до полутора тысяч, и в этот раз я контролировал углерод с первой минуты. Известняк добавлял порциями, по горсти, отслеживая даром каждое изменение в расплаве. Углерод падал медленно: четыре процента, три, два, один, семь десятых.
Семь десятых. Я остановил процесс в той же точке, что вчера. Стабильность. Воспроизводимость. Два одинаковых слитка подряд означали, что процесс можно повторять.
На «Прометее» это был бы смехотворно маленький масштаб: пять фунтов стали в день, ручная загрузка, визуальный контроль. Заводской тигельный цех выдавал тонну за смену. Но здесь не было завода, не было термопар, не было спектрального анализа. Здесь был один человек с даром, который видел кристаллическую решётку, и один аэромант, который давал температуру. Двое людей вместо целого цеха.
Слиток остыл до тёмно-красного. Я сбил шлаковую корку. Чистый металл под ней, с тем же синеватым отливом. Взял молоток, ударил. Тот же чистый звон, та же вмятина без трещин.