– Пять слитков. Пять дней плавки. Неделя ковки на каждый. Это...
– Долго. Знаю. Поэтому будем работать параллельно. Зир плавит утром, ты куёшь после обеда. Каждый день новый слиток и новая проба на вчерашнем.
Бурт кивнул. Взял бракованный слиток и отнёс к стене, положив рядом с чугунным обломком от первой неудачной плавки. Коллекция ошибок росла. На «Прометее» такую коллекцию называли «музеем брака», и она стояла у входа в каждый цех, чтобы новый мастер видел, к чему приводит небрежность.
Здесь музей пока помещался на одном камне. Но я знал: он вырастет.
Март приехал к полудню.
Я услышал его раньше, чем увидел: скрип колёс, храп лошади, голос Криса у ворот. Потом шаги по двору. Быстрые, неровные. Март всегда ходил так, когда привозил плохие новости: торопился, как будто слова жгли ему рот.
Он вошёл в кабинет. Сел без приглашения. Достал из-за пазухи свёрнутый лист и положил на стол.
– Барон. Рост не прошёл мимо.
Я развернул лист. Рисунок: участок тракта между Серой Бродой и Волчьей Пастью. Крестиками отмечены пять точек.
– Мой человек в Серой Броде, – сказал Март. – Тот, при постоялом дворе. Он не просто спрашивал, он ездил по тракту сам. Два дня назад видел дым за Кривым оврагом. Лагерь. Не караванный, не охотничий. Маленький, аккуратный. Пять лошадей привязаны в подлеске. Двое людей у костра, третий стоял на скале и смотрел на восток. Мой человек не подходил близко. Умный. Развернулся и поехал обратно.
Кривой овраг. Я посмотрел на карту. Полтора дня пути от Валье. Место неудобное для засады: склоны пологие, лес редкий, тракт просматривается далеко. Но удобное для наблюдения. Скала, о которой говорил Март, возвышалась над окрестностями на двадцать саженей. С неё видно и в сторону Серой Броды, и в сторону Валье. Идеальный наблюдательный пост.
– Рост ждёт, – сказал я.
– Ждёт. Не атакует, не прячется. Стоит лагерем на тракте и смотрит. Вопрос: чего ждёт.
– Обоза.
Март кивнул.
– Двенадцать телег с селитрой. Шесть солдат охраны. Через десять дней они пройдут мимо Кривого оврага. Рост стоит именно там, где обоз будет наиболее уязвим. Случайность?
– Нет.
– Нет. – Март помолчал. – Барон. Откуда Рост знает про обоз?
Вопрос, который я уже задавал себе. Селитряный обоз был в приписке Ренарда, адресованной лично мне. Казначей Велль отправлял его по обычным каналам, без секретности: это государственная поставка, не тайная операция. Маршрут – королевский тракт, расписание – открытое. Любой чиновник в канцелярии знал сроки. Любой писарь, любой кладовщик, любой солдат охраны мог обмолвиться в таверне.