Серт кивнул. Три слова были бы для него расточительством. Хватило кивка.
Я подошёл к станку. Положил руку на раму. Холодное железо. Грубые сварные швы. Маховик, отлитый Хорстом из бронзы. Деревянная рукоять.
Первый станок Аркена. Не паровой двигатель, не ткацкий станок, не печатный пресс. Резцовый станок для нарезки стволов. Инструмент войны, ставший первым инструментом индустрии.
На «Прометее» Виктор Громов знал: промышленная революция на Земле началась с войны. Не с науки, не с философии, не с торговли. С потребности убивать быстрее и дальше, чем противник. Ткацкие станки пришли потом. Паровые машины пришли потом. Железные дороги пришли потом. Первой была пушка. Первым был мушкет. Первым был станок, который делал стволы.
Здесь будет так же. Сначала война. Потом всё остальное.
Но «всё остальное» уже маячило на горизонте. Шамотная печь, которая даст сталь, даст и инструментальную сталь, и пружинную сталь, и рессорную сталь. Станок, который нарезает стволы, может нарезать и валы, и оси, и шестерни. Капсюль, который поджигает порох, работает на том же принципе, что и детонатор, который подрывает заряд.
Война создавала инструменты. Инструменты создавали мир. Мир, в котором обычный человек не был бессильной пылью под ногами мага.
Вопрос был только один: хватит ли времени.
После обеда мы отстреляли второй станочный ствол.
Три выстрела на ста пятидесяти шагах. Разброс меньше, чем у первого: на ладонь с пальцами, а не на две ладони. На двухстах шагах разброс увеличился, но все три пули попали в мишень.
– Рабочий, – сказал Раст.
– Рабочий, – подтвердил Лор. – Не элитный. Не снайперский. Но рабочий. На двухстах шагах попадёт в человека.
– Третий ствол Бурт нарежет завтра, – сказал я. – Четвёртый послезавтра. Через неделю у нас будет пять стволов машинной нарезки. Через две, десять. И каждый следующий будет точнее предыдущего, потому что мастер набирает руку.
– Барон, – сказал Лор. – Я включу результаты в рапорт Вейну. Отдельным пунктом: станок для нарезки. Воспроизводимость. Это изменит весь расчёт.
– Это изменит всё, Лор. Не расчёт. Всё.
Лор посмотрел на меня. Потом на станок в дверях кузни. Потом на Бурта, который стоял рядом с промасленными руками и ждал.
– Да, – сказал он. – Всё.
Вечером я снова сидел в кабинете.
Чертёж «Проекта «Сталь»» лежал передо мной. Семь пунктов. Четыре-шесть месяцев. Новая эпоха.
Рядом лежал конверт, который Крис запечатал и отправил с посыльным Марта час назад. Внутри записка Ренарду и рапорт Лора для Вейна. Два документа, которые уйдут в столицу разными путями и доберутся через два-три дня.