Успеют ли они? Рост в столице уже пять дней. Плюс два-три дня на доставку. Восемь дней. Много. Слишком много. За восемь дней фанатик с четырьмя магами может сделать всё, что задумал.
Но бездействие было хуже. Бездействие означало, что инициатива остаётся у Роста. А инициатива на войне стоит дороже, чем численное превосходство.
Я отодвинул записку и взял чертёж.
Стальной ствол. Я провёл пальцем по линии. Ствол, который будет тоньше бронзового, легче, прочнее. Который позволит стрелку нести оружие целый день, не уставая. Который выдержит тысячу выстрелов, не раздуваясь. Который можно починить в полевой кузне, перековав повреждённый участок.
Затвор. Простой, грубый. Первое поколение. Потом будет второе, третье, десятое. Скользящий затвор, поворотный затвор, автоматический затвор. Но это потом. Сейчас, откидной на шарнире. Три секунды на перезарядку вместо пятнадцати.
Капсюль. Маленький медный колпачок, который убьёт кремнёвый замок так же верно, как кремнёвый замок убил фитильный. Прогресс не щадит. Прогресс не останавливается. Прогресс идёт только вперёд, и те, кто стоит на месте, оказываются позади.
Маги стояли на месте тысячу лет. Тысячу лет одни и те же щиты, одни и те же фаерболы, одни и те же каменные шипы. Тысячу лет один и тот же аргумент: «У нас есть дар. У вас нет. Значит, мы решаем.»
Пуля не спрашивала разрешения. Пуля летела. Пуля пробивала щит, который не знал, что его пробивают. Пуля уравнивала.
Но пуля была только началом.
Сталь. Капсюль. Затвор. Нарезной ствол. Патрон. Каждый элемент по отдельности был улучшением. Вместе они были революцией. Революцией, которая не просто ломала монополию магов на силу, но делала эту монополию невосстановимой. Потому что против бронзовой аркебузы маг ещё мог адаптироваться: двойной щит, быстрая реакция, увеличение дистанции. Против стального казнозарядного нарезного ружья с капсюльным воспламенением адаптироваться было некуда.
Шесть выстрелов в минуту. На четырёхстах шагах. В дождь, в снег, в грязь.
Вальд сказал: маги могут попытаться создать двойной фильтр щита. Теоретически. Практически это потребует концентрации, которая оставит мага без атаки. Маг, который только защищается, уже проиграл. Потому что стрелков десять, а маг один. Потому что пули бесконечны, а мана конечна. Потому что стрелок стоит в строю и получает жалованье, а маг стоит один и тратит жизнь.
Это была математика. Холодная, безжалостная, инженерная. Виктор Громов любил математику. Математика не лгала. Математика не обещала чудес. Математика говорила: если у тебя десять стрелков по шесть выстрелов в минуту, ты производишь шестьдесят пуль в минуту. Маг, который держит щит, тратит ману со скоростью, пропорциональной числу попаданий. Шестьдесят попаданий в минуту истощат любой щит за тридцать-сорок секунд. После чего следующая пуля убьёт мага.