Первый вариант. Одна двадцатая эфирита. Засыпал в ствол, пыж, свинцовая пуля. Приложил фитиль к запалу. Шипение, вспышка, хлопок. Слабый, глухой, больше похожий на кашель, чем на выстрел. Пуля вылетела, но упала в двадцати шагах. Недостаточно.
Второй вариант. Одна десятая. Хлопок громче, пуля ушла на пятьдесят шагов. Лучше, но слабо.
Третий. Одна восьмая. Отчётливый выстрел. Пуля ушла на восемьдесят шагов и воткнулась в деревянный щит. Неглубоко, но уверенно.
Четвёртый. Одна шестая. Полноценный хлопок, почти как стандартный заряд. Пуля прошла щит насквозь. Девяносто шагов.
Пятый. Одна пятая. Звук резкий, мощный. Ствол дёрнулся в руках. Пуля ушла за сто шагов. Но из ствола потянуло синим дымом, и когда я заглянул внутрь, на стенках остался тонкий налёт, светящийся в полумраке. Остатки эфирита, которые не сгорели, а спеклись с бронзой.
Я записал результаты.
Оптимум где-то между одной восьмой и одной шестой. Этого хватит, чтобы ствол работал без вставки. Мощность ниже, чем у стандартного заряда с впаянной полоской, но рабочая. На сто пятьдесят шагов хватит. Для обороны, для ближнего боя, для учебных стволов.
Стоимость: один полновесный кусок эфирита размером с мизинец давал примерно двадцать зарядов эфиритового пороха при пропорции одна седьмая. Это было расточительно, если смотреть на эфирит как на товар. Но если смотреть на него как на страховку от гибели одного человека, цена была ничтожной.
Бурт стоял за спиной и смотрел. Он пришёл, когда я стрелял третий вариант, и остался до конца.
– Работает, – сказал он, когда я закончил.
– Работает. Хуже, чем с вставкой, но работает.
– Значит, если вас не станет...
– Если меня не станет, вы берёте эфирит из шахты, мелете в пыль, смешиваете с порохом и стреляете из обычных стволов. Мощность ниже. Расход эфирита выше. Но каждый ствол, который Серт отольёт, будет стрелять. Без дара, без впайки.
Бурт молчал. Потом сказал тихо:
– Барон. Хватит говорить «если меня не станет».
– Бурт. Инженер обязан планировать от отказа. Первый вопрос не «что будет, если всё хорошо?», а «что сломается первым?». Первым сломаюсь я.
– Вы не сломаетесь.
– Все ломаются. Разница между хорошей системой и плохой в том, что хорошая продолжает работать.
Бурт ушёл к печам. Я остался в мастерской, записывая результаты. Пять вариантов, десять выстрелов, три листа цифр. Всё это ляжет в папку, которую я передам Бурту, Серту, Лору и Тиму. Каждый получит копию. Каждый будет знать рецепт.
На тринадцатый день приехал Дорн.
Не один. С ним были пятеро его людей: четверо стрелков с аркебузами и один мальчишка-посыльный. Стрелки выглядели иначе, чем те, которых я видел два месяца назад. Держались увереннее, аркебузы несли как привычный инструмент, не как странную палку. Олаф натаскивал их лично, когда приезжал к Дорну перед столицей, и работа была видна.