Двадцать нарезных стволов. Двадцать стрелков, каждый из которых может убить мага на расстоянии, где маг не чувствует угрозы. Двадцать тонких линий между жизнью и смертью, протянутых через четыреста шагов пустого воздуха.
На тридцать седьмой день Крис доложил о Функе.
Шахтёр вышел за ворота накануне вечером, как обычно. Постоял десять минут. Вернулся. Но наблюдатель, которого Олаф поставил ниже, на западном склоне, увидел кое-что новое: на холме к западу от баронства, в трёхстах шагах от ворот, стояла фигура. Неподвижная, тёмная. Постояла столько же, сколько Функ у ворот. Потом ушла.
– Приёмщик, – сказал Крис. – Визуальный контакт. Функ выходит, приёмщик видит. Если Функ не выходит, приёмщик понимает, что что-то изменилось.
– Или что Функ раскрыт.
– Или что раскрыт. Но Функ не знает, что мы наблюдаем. Он думает, что система работает.
– Она и работает. Для нас. Что Функ передал через служанку за последнюю неделю?
– Монету с царапиной. Условный знак, который раньше означал «число стволов». Служанка передала мальчишке, мальчишка унёс. Но Крис перехватил содержание через трактирщика Марта в Серой Броде: мальчишка говорил старухе «шестьдесят».
Шестьдесят. Число, которое я вложил Функу через разговор в столовой. Завышенное на двенадцать.
– Канал работает. Мор получит «шестьдесят стволов» через два-три дня. Хорошо.
– Арморн. Функа снимать?
– Нет. Функ полезнее на месте, чем в подвале. Через него мы контролируем, что именно Мор знает. Если снимем Функа, Мор поймёт, что канал раскрыт, и начнёт искать другой. Новый канал мы можем не найти. Пусть работает.
Крис помолчал. Ему не нравилось держать внутри баронства человека, который работал на врага. Практически. Каждую ночь. Крис был солдатом и мыслил просто: враг внутри стен означает нож в спину. Но Крис был достаточно умён, чтобы понимать, что управляемый враг лучше неуправляемого.
– Ещё одно, – сказал Крис. – Приёмщик на холме. Если мы его возьмём, Мор потеряет связь с Функом.
– И поймёт, что мы знаем о приёмщике. Нет. Пусть стоит. Пусть смотрит. Пусть докладывает. Мы контролируем, что он видит. Мы решаем, что Функ передаёт. Это наш канал, Крис. Не их.
Крис кивнул и вышел.
Контрразведка. Слово, которого в этом мире не существовало. Здесь шпионов ловили, пытали и вешали. Или не ловили, и они работали, пока не сделали своё дело. Идея использовать вражеского агента как управляемый источник дезинформации была из другого мира. Из мира, где Виктор Громов читал мемуары офицеров разведки перед сном и думал: «Ничего сложного. Фильтр на вход, фильтр на выход, управление содержанием».