Зир сидел на тюфяке, опираясь спиной на стену. Бедро перевязано. Лицо бледное, но глаза ясные.
– Барон.
– Зир.
– Капитан Лор сказал, что вы не маг. Что ваш дар слабый.
– Он сказал правду.
– Но стволы, которыми вы стреляете, работают без мага. Я видел, как ваши люди заряжали и стреляли. Ни один из них не маг. Это невозможно.
– Это возможно.
– Как? Эфирный фон разрушает горючие смеси. Любой алхимик вам скажет. Порох не может гореть стабильно в этом мире.
– Может. Если стабилизировать его на этапе производства, а не на этапе горения.
Зир смотрел на меня.
– Вы нашли способ стабилизировать порох без мага.
– Нашёл.
Зир опустил голову. Тишина длилась долго.
– Я учился три года. У мастера Кедра в Каррене. Он учил нас, что дар отличает мага от обычного человека, как крылья отличают птицу от ящерицы. Что без дара человек не способен менять мир. Только маг меняет мир.
– Ваш мастер ошибался.
– Знаю. Я лежу с пробитым бедром и знаю.
– Зир. Что вы хотите?
– Не хочу в трибунал. Не хочу обратно к Фальку, хотя Фальк мёртв. Не хочу к Лизу. Я хочу понять, как работает то, что вы сделали. – Он поднял голову. – Капитан Лор говорит, что вы учите людей. Что крестьяне, которые год назад не держали оружия, теперь стреляют на четыреста шагов. Что вы объясняете им, как летит пуля, как горит порох, как устроен ствол. Он говорит, что вы не прячете знания, а раздаёте их.
– Лор разговорчив.
– Лор точен. Барон. Я аэромант. Я могу создать направленный поток воздуха. Это бесполезно против ваших пуль. Но это полезно для сушки зерна, вентиляции шахт, раздувания печей и очистки пороховой пыли. Я работал с мельницами два года. Я знаю, как управлять потоком.
Я смотрел на него. Двадцатитрёхлетний парень, который пришёл убивать за деньги и лежал с пулей в бедре. Парень, который вместо требований к Гильдии предлагал работу.
– Зир. Вы стреляли по моим людям.
– Я поднял ветер, который сдул затравку с ваших полок. Три аркебузы не выстрелили вовремя. Если бы они выстрелили, двое ваших мечников в резерве не готовились бы к контратаке, а сидели бы спокойно. Я не убил никого. Но я мог.
– Честный ответ.
– Единственный, который у меня остался.
Я молчал. На «Прометее» после испытаний иногда приходили инженеры из конкурирующих КБ. Приходили не сдаваться, а работать. Потому что знали, что здесь делают лучше, и хотели быть частью этого.
– Зир. Решение не сейчас. Ваша нога заживёт через три-четыре недели. За это время я подумаю. Если ваши показания для Лора подтвердятся, и если вы готовы работать по моим правилам, мы поговорим.
– Какие правила?