Бурт запустил литьё. Хорст выставил глиняные формы для трёх бронзовых стволов, и Серт, вернувшийся с позиции на холме, проверил замес и кивнул: пойдёт. Вторая печь, достроенная до боя, разогрелась к полудню. Бронза потекла в формы с тихим шипением, и запах горячего металла поплыл по двору.
Я стоял в кузне и смотрел, как Бурт вынимает из формы первую заготовку. Грубая, с литейными рёбрами на стыках, с наплывом у дульного среза. Заготовка, которая после обработки, доводки и впайки эфирита станет стволом. Одним из двадцати.
– Три в день, – сказал Бурт, поворачивая заготовку в руках. – Может, четыре, если Хорст подготовит формы с вечера.
– Три достаточно. Качество важнее темпа.
– Знаю. Но руки чешутся. После боя хочется делать, а не ждать.
Бурт не был на передовой. Он стоял в задней траншее, подносил картечные заряды и менял запалы. Ни разу не выстрелил. Но он видел, как люди падали на склоне, слышал грохот и крики, и теперь ему нужно было работать, чтобы не думать. Я понимал. На «Прометее» после трудных испытаний инженеры возвращались к чертежам быстрее обычного. Работа была лекарством от того, что нельзя забыть.
К вечеру я впаял эфирит в два готовых ствола из довоенного запаса. Мана расходовалась мягче, чем месяц назад. Градиентный слой между бронзой и минералом ложился точно, без перегрева, без зазоров. Раньше я выжимался после двух стволов до состояния, в котором ноги не держали. Теперь после двух оставался запас. Не много, но ощутимый. Как мышца, которая от ежедневных нагрузок перестала болеть и начала расти.
Два ствола в день. Если Бурт и Серт дадут три заготовки, я буду отставать на одну. Через неделю накопится запас необработанных стволов. Через две у меня будет четырнадцать новых, а в запасе ещё шесть.
Двадцать. Новых. Плюс пять нарезных, которые уже есть. Плюс сорок восемь гладкоствольных.
Семьдесят три ствола на маленькое баронство. Больше оружия, чем у большинства соседей на всей восточной окраине. Оружие, которое год назад не существовало.
На тридцать пятый день Лор вызвал меня к аэроманту.
Зир лежал на тюфяке, повернувшись к стене. Перчатки, которые Крис срезал после пленения, были аккуратно сложены рядом на табурете. Кто-то их вернул.
– Я разговорил его, – сказал Лор негромко, когда мы вышли за дверь. – Не сразу. Вчера сидел с ним два часа. Молчали оба. Потом я рассказал ему про осаду Валленской крепости четыре года назад, когда наш гарнизон держал стену тринадцать дней без подкрепления. Он слушал. Потом я рассказал, как на девятый день маг Гильдии обрушил западную башню, и восемнадцать человек погибли под камнями. Он повернулся.