– Барон, – произнёс Берт, глядя на каменщиков, – казначей доволен.
– Чем именно?
– Тем, что вы платите за расширение сами. Он ожидал, что вы попросите денег.
– Деньги у меня есть. Дорн заплатил за аркебузы. Кельн тоже. Мне не нужны деньги короны. Мне нужны каналы, которые за деньги не купишь.
– Именно это его и устроило. – Берт помолчал. – Вейн ждёт вас после обеда на плацу. Он хочет обсудить формат обучения.
– Обучения кого?
– Армейских расчётов. – Берт произнёс это так, как произносят вещи, которые уже решены, но ещё не оформлены. – Его величество не хочет зависеть от одного барона и двух мастеров. Ему нужны люди, которые умеют обращаться с этим оружием и которые подчиняются короне.
Я обдумал это.
С одной стороны, это было естественно. С другой стороны, это означало, что технология начнёт выходить из-под моего контроля быстрее, чем я рассчитывал. Обученные армейские расчёты, знающие, как заряжать и стрелять, через год станут людьми, которые могут научить других. Через два года у короны будет собственное производство, если найдутся литейщики и источник эфирита.
Но отказать было нельзя. Отказ означал бы, что я хочу монополию, а не сотрудничество. Теодор это понял бы мгновенно.
– Я готов обсудить формат, – ответил я.
– Хорошо. Плац, два часа пополудни.
Берт развернулся и ушёл. Походка ровная, спина прямая, ни одного лишнего движения. Он всегда ходил так, как будто экономил каждый шаг для чего-то более важного.
Обед я провёл с Буртом и Сертом в гостевом крыле.
Бурт ел много и молча. Дорога из баронства, разгрузка, сборка, демонстрация – он отработал всё это на одном дыхании и теперь восполнял потраченное. Серт ел мало и смотрел в окно.
– Серт, – сказал я, – как вам столица?
– Шумно. – Он отложил ложку. – Литейная мастерская на Бочарной улице льёт колокола грязной бронзой. Я слышал звон утром. Плохой звон, с дребезгом на верхних частотах. Олово некачественное.
– Вы это определили по звуку?
– Я тридцать лет лил колокола. Если я не определю качество сплава по звуку, значит, тридцать лет были потрачены зря.
Бурт хмыкнул.
– Он всегда такой, – сказал Бурт, не поднимая головы от тарелки. – Всё слышит. Ночью, когда мы стояли на перевале, он проснулся и сказал, что ось второй телеги скрипит иначе, чем вчера. Утром проверили – трещина. Если бы не заметил, потеряли бы колесо на спуске.
– Ось должна звучать ровно, – пояснил Серт так, как будто это не требовало объяснений.
Я посмотрел на него. Бывший мастер колоколов, который слышал трещину в оси по скрипу ночью. Земная инженерия знала таких людей. Старые мастера на заводах, которые определяли дефект подшипника по вибрации, положив руку на корпус. Их невозможно было заменить приборами, потому что прибор измерял параметры, а мастер чувствовал суть.