– После аварии четвёртые сутки, – сказал тот. – А этот каким-то образом оказался внутри оцепления.
– Четвёртые сутки?
– Сиди тихо.
Меня оставили под охраной. Стяжку заменили наручниками, не тугими. Мерку положили на стол в прозрачный пакет. На пластике выступили капли масла с ткани.
Я ждал около часа. За тонкой стеной говорили по телефону, открывали и закрывали двери. Потом у фургона остановилась машина.
Коля вошёл в сопровождении женщины с папкой. Она представилась следователем, но фамилию произнесла так быстро, что я не разобрал. Левая сторона его лица была заклеена пластырем, рука висела на перевязи. Он выглядел старше, чем в моей последней памяти. Всего на четыре дня, но теперь я видел не мальчишку у пульта, а человека, который уже один раз понял, что должен был погибнуть.
Он посмотрел на меня и не узнал.
Женщина указала ему на складной стул.
– Николай, этот человек попросил позвать вас. Говорит, что был на площадке во время взрыва.
Коля перевёл глаза на мою одежду, сапоги, наручники.
– Я его не знаю.
– Правильно, – сказал я. – Так и должно быть.
Женщина села напротив.
– Назовите себя.
– Виктор Андреевич Громов.
Коля отшатнулся. Не сильно, на полшага.
– Не надо, – сказал он.
– Таймер показал три секунды вместо тридцати. Красный индикатор мигнул один раз. Ты стоял в пяти метрах от смеси и смотрел на пульт, а не на заряд. Я ударил тебя правым плечом и толкнул за левый край бетонного блока.
– Это есть в материалах.
– В материалах нет того, что ты крикнул уже на земле. Ты сказал: «Виктор Андреевич, вы же с больным коленом». Я ответил, чтобы ты заткнулся и лежал.
Коля побледнел.
Женщина быстро записывала.
– Кто вам это рассказал?
Я смотрел только на Колю.
– В первый день на полигоне ты потребовал не называть тебя мальчишкой, потому что у тебя красный диплом. Я сказал, что красный диплом не отменяет инструкцию. На второй неделе ты спрятал треснувший разъём в нижний ящик пульта, чтобы я не увидел до обеда. Я увидел до завтрака.
– Он был не треснувший, – тихо сказал Коля. – Там защёлка не держала.
– Ты так же спорил тогда.
Он сел на складной стул. Повреждённую руку придержал здоровой.
– Виктор Андреевич погиб.
– Да.
– Я видел вспышку.
– Я тоже.
– Тогда кто вы?
Я посмотрел на свои руки. Молодые пальцы, красная кожа у большого сустава, следы угольной пыли под ногтями.
– Я Виктор. Но вернулся в другом теле. До перехода меня звали Арморном ди Валье.
Женщина перестала писать.
– Это шутка?
– Нет.
Коля закрыл глаза и провёл ладонью по пластырю.
– Покажите, что у него было.
Охранник положил пакет с меркой на стол. Коля повертел его, не вскрывая.