Я перечитал листы дважды. Ладонь ещё тянуло под повязкой, поэтому я писал медленно и посадил кляксу возле своего имени.
– Валье останется целым, – сказал Теодор.
Он стоял у окна и смотрел, как писец посыпает подпись песком.
– Если я исчезну.
– Именно. Мастерские, шахту и землю не разделят, пока корона решает вопрос о наследовании. Сейчас это важнее.
Я поставил печать Валье. Теодор приложил коронную рядом. Третью копию Велль забрал в казённый архив, вторую сложили для Лора, первую я убрал в кожаный тубус.
Крейн ждала во дворе у двух осёдланных лошадей. Рядом стоял узкий ящик, обитый медью. Тетрадь Тальса в кожаном чехле она привязала к седлу.
– Совет отпустил вас? – спросил я.
– В решении записано: проверить расход эфирита. Так Совету проще объяснить мою поездку.
– А на сколько дней?
– На сколько потребуется, чтобы вы не сожгли двойное гнездо в первый же час.
Мы выехали до вечерней стражи. Бурт и Зир ушли накануне утром, но их подвода была тяжёлой. Два опечатанных короба лежали поперёк настила на войлочных подкладках. Отдельно везли эфирит, оправку, фурму и книгу режимов. Быстро такой груз не шёл.
Первую ночь мы провели на коронной станции. На второй день начался мелкий дождь. Глина налипала на копыта, плащ тянул плечи, а к вечеру вода добралась под ворот. Крейн не жаловалась. Она только дважды потребовала остановиться и проверить пломбы на своём ящике.
Бурта мы догнали на третий день у Серой Броды. Подвода стояла возле постоялого двора с поднятым левым колесом. Бурт давил на длинный рычаг, приподнимая ось, а Зир лежал под телегой и подводил новую деревянную прокладку.
– Могли подождать кузнеца, – сказал я, спешиваясь.
– Ждали, – отозвался Бурт. – Он посмотрел и принёс топор. Топор у меня свой.
Один из двух королевских стражников показал дорожный лист. Пломбы на коробах совпадали, эфирит никто не открывал. Колесо село на ось ровно, но Бурт велел снять часть груза и перенести на вторую телегу, которую мы наняли у хозяина постоялого двора. За неё пришлось заплатить. Велль потом потребовал бы расписку, и я взял её у хозяина, пока тот ещё помнил названную сумму.
Дальше мы шли вместе. Возле Серой Броды дорога держала, за ней две низины размыло. Лошадей выводили по одной, под колёса клали хворост. На шестой день порвался ремень у короба с оправкой. Бурт заметил это по стуку, остановил телегу и заменил ремень, прежде чем дерево успело разбить угол ящика.
Крейн каждый вечер ставила рядом со своим ложем измерительный кристалл. Обычно внутри шёл один тусклый отсвет. На седьмую ночь он раздвоился на миг и снова стал цельным.