Он помолчал.
– Видел.
– Тогда ты понимаешь, что у нас нет времени на сословные условности.
Он отвалился от столба и пошёл за котлом. Я вернулся к лопате.
Процесс получения калиевой селитры – один из самых грязных, вонючих и медленных в ранней химии. Я знал это теоретически. Теперь знал практически.
Суть проста до неприличия: в перепревшем навозе, смешанном с золой и землёй, живут бактерии, которые в процессе разложения органики производят нитраты. Если залить эту смесь горячей водой и дать ей настояться, а потом процедить и выпарить – получится белый кристаллический осадок. Это и есть селитра. Тот самый компонент, без которого порох – просто горючий мусор.
На Земле этот процесс занимал месяцы. Специальные «селитряные ямы» – буртa из навоза, мочи, золы и земли – выдерживались год и больше. Потом вымачивались, фильтровались, кристаллизовались.
У меня не было года. У меня, если верить Олафу, было недели три до следующего визита людей Графа. Максимум.
Поэтому я шёл на компромисс: брал самый старый, самый перепревший навоз – тот, что лежал в дальнем углу конюшни нетронутым, судя по виду, несколько лет. Там процесс уже зашёл достаточно далеко. Я вымачивал его в горячей воде, фильтровал через несколько слоёв ткани, выпаривал над огнём.
И вот тут в дело шёл мой дар.
Я обнаружил это случайно, на второй день экспериментов. Когда я держал руку над выпаривающимся раствором и концентрировался на его структуре – «слушал» его, как научился слушать железо, – я мог чувствовать, как в жидкости формируются кристаллы. Мог чуть-чуть подтолкнуть процесс. Ускорить кристаллизацию. Отделить нужные соединения от ненужных.
Это было похоже на то, как опытный пивовар на слух определяет готовность браги. Только вместо слуха – магия. И вместо браги – нитрат калия.
К концу третьего дня у меня было около 0,5 кг. белого кристаллического порошка. Мало. Очень мало. Но это было начало.
– Это оно? – спросил Бурт, разглядывая деревянную мисочку с белым порошком. Рыжий здоровяк смотрел на неё примерно так же, как смотрел бы на ядовитую змею – с уважением и без желания трогать руками.
– Оно, – подтвердил я. – Белая соль. Запомни: это вещество само по себе не опасно. Оно не горит, не взрывается. Опасным оно становится только в смеси.
– С чем?
– С углём и серой.
Бурт кивнул. Потом помолчал.
– Господин... А зачем вам уголь и сера? Их полно у любого кузнеца.
– Уголь – да, – согласился я. – А с серой сложнее. Мне нужна чистая сера, без примесей. В обычном кузнечном колчедане её меньше половины, остальное – примеси железа и других металлов. Для моих целей это не годится.