Капсюльных выстрелов было три. Два у Раста, один у Грита. Брен коробку не открыл.
Начальник батареи принёс обломок колеса. В дубе застряла каменная крошка, а железную шину вогнуло внутрь.
– Ступица выдержала, – сказал он. – И паз под удерживающий клин тоже. Колесо разбило ударом, не отдачей.
– Запиши отдельно.
– Уже.
Отдельная запись была нужна Гессу. Если столичные мастера решат, что колесо развалилось само, они станут утолщать ступицу и потеряют неделю. Если в отчёте будет указан прямой удар по колесу, мастера сохранят прежний размер и добавят в обоз запасные спицы, обод и шину.
Я велел Генцу приложить запись к полевому листу. Туда же внесли трещину у цапфы, половинный аварийный выстрел, расход одного горшка и запрет возвращать ствол в строй до осмотра Серта или коронного литейщика.
Вейн подошёл, когда я подписывал лист левой рукой. Подпись вышла кривой.
– Уезжаете утром? – спросил он.
– Если Грейв не оставил нового приказа задержать меня.
– Наоборот. Велел вам уехать.
Генц вынул второй лист. На нём стояла вчерашняя дата и короткая строка: после занятия Сухого кряжа барон ди Валье возвращается в Аркенбург, к королю и на коронный Оружейный двор; полевое командование принимает полковник Вейн.
– Он написал до переправы и велел вскрыть после занятия кряжа, – сказал Генц.
– Значит, лист вскрыли после боя, как он велел.
Вейн посмотрел на дороги за кряжем.
– Если утром они не попробуют вернуть кряж, следом, скорее всего, пришлют переговорщика.
– Если пришлют переговорщика, разговаривать с ним будете вы.
– Знаю.
Он не выглядел человеком, который только что принял командование армией. Грязь засохла на щеке, правый рукав был прожжён, под ногтем большого пальца запеклась кровь. Он попросил у Генца список караулов и стал вычёркивать тех, кого видел среди раненых.
Я вернулся к Брену. Лекарь уже приготовил щипцы и две деревянные планки. Раст держал Брену плечи, Грит стоял у ног. Ружья лежали в стороне, закрытые плащом.
– Держите крепче, – сказал лекарь.
Брен укусил свёрнутый ремень. Щепа вышла не сразу. Она тянула за собой нитки ткани и тёмную кровь. Брен выгнулся, Раст навалился грудью, Грит прижал здоровую ногу. Потом лекарь отбросил окровавленный кусок дуба и сунул в рану свёрнутый тампон.
Кость уцелела.
Я вышел, когда лекарь начал перевязывать рану. На гребне уже ставили ночные посты. Вейн запретил разводить огонь на западном склоне. Костры устраивали ниже, за камнями, где их не было видно с дорог.
На исходном берегу реки двигались фонари. Обоз всё ещё переходил по верхней линии. Люди тащили канат, ругались, вытаскивали колёса из воды. Победа не сделала переправу шире и не высушила порох.