Я видел бой кусками. Спина солдата передо мной. Мокрый затыльник. Ружьё без кремня. Человек, который искал шомпол, хотя держал его в руке. Рыжий сотник с порванным рукавом нёс знамя Грейва и всё время держал древко ниже гребня, чтобы не подставлять людей под трубы.
Вторая таренская труба выстрелила ещё раз без прежнего наводчика. Пуля прошла над нашими головами и пробила борт пустой повозки у реки. Третьего выстрела не было. Расчёт снял трубу с лафета и потащил вверх на ремнях.
– Не гнаться за ней! – приказал Вейн.
Команду повторяли по цепи сотники, сержанты и вторые номера. Никто уже не ждал подтверждения от маршала: полем командовал Вейн.
Последний таренский заслон исчез у верхней дороги. Сольд сидел на камне, держась за виски.
– Маг ушёл, – сказал он. – Или упал. Больше не чувствую его дара.
Аркенские стрелки заняли гребень ближе к вечеру. За ним открывался пологий спуск и две дороги. Одна уходила к таренским складам, вторая поворачивала на запад. По обеим двигались люди и телеги. Догнать их могла только конница, ещё не участвовавшая в бою, но её не успели переправить через реку.
Рыжий сотник спросил:
– Послать хотя бы десяток?
Вейн посмотрел вниз, потом на реку. У переправы ещё стояли тяжёлые повозки. Третья пушка так и лежала разобранной. На склоне кричали раненые. Половина стрелковых звеньев потеряла строй, патроны у передних рядов подходили к концу.
– Никого не посылать, – сказал он. – Край дороги занять. Дальше не идти. Кто спустится без приказа, пойдёт обратно под караулом и без оружия.
– Они уносят трубы.
– Пусть уносят. Я не стану терять людей, преследуя одни трубы.
Генц держал уже распечатанный лист Грейва. Он по очереди зачитывал сотникам их распоряжения и отмечал время, когда каждый получил приказ.
Я спустился к месту, где лежал маршал. Его перенесли за разбитую каменную стенку и накрыли плащом. Жезл положили сверху. Рядом сидел солдат с перевязанной головой и держал обеими руками чужое ружьё. Когда я подошёл, он попытался встать.
– Сиди.
– Барон, вы к маршалу...
– Ему уже всё равно. Сиди.
Солдат сел обратно.
К вечеру насчитали двадцать восемь мёртвых. Ещё троих не нашли между ложбиной и нижними камнями. Раненых было больше пятидесяти, но лекарь запрещал Генцу ставить окончательное число: не всех ещё осмотрели, а несколько тяжёлых могли не дожить до утра. У правой пушки погибли двое расчётных. Старый заряжающий потерял сознание, когда его наконец уложили: после удара его мутило, а из уха снова шла кровь. Брен оставался жив. Щепу из бедра лекарь собирался вытаскивать только после того, как согреют воду и найдут крепкий стол.