Вейн стоял у первой сотни и разворачивал людей не голосом, а руками. Первый ряд садился на колено и держал стволы вниз. Второй становился сразу за ним, с патронами и шомполами. Третий отходил к баграм и доскам. Не смотреть вперёд. Не высовываться. Вчерашнее правило держалось, пока люди помнили раненого подносчика.
Рыжий сотник был бледный от недосыпа. Шапку он потерял где-то ночью и теперь стоял с мокрыми волосами, прилипшими ко лбу.
– На том берегу что то слышно, – сказал он. – Не видно. Слышно.
Грейв посмотрел на меня.
– Ваш чужой инженер не стал ждать.
– Он получил глубину, – ответил я. – Ему не нужна ясная погода.
Сольд вышел из тумана так тихо, что один солдат дёрнул ствол. Фольк поймал ствол рукой и опустил, не сказав ни слова. Сольд видел это, но не обиделся. У него самого губы посинели.
– На том берегу держат дым, – сказал он. – Не здесь. Ниже. Маг слабый или далеко. В тумане трудно отличить.
– Сапёры? – спросил Грейв.
– Люди у воды точно есть. Даром прикрывают край дыма. Самих людей через воду он не тянет.
Крис пришёл снизу. На плаще у него висели ледяные крупинки, сапоги были в глине до колена. Вместе с ним к линии пришёл запах мокрой коры, речной грязи и кислого дыма, который цеплялся к шерсти.
– Ниже мельницы ставят что-то поперёк мелководного прохода. Не мост. Лёгкие лестницы или настил. Ночной пост у камыша уже видел двоих с верёвкой на нашей стороне. Одного сняли передовые арбалетчики, второй ушёл в воду. Тело не нашли.
– Наши? – спросил Грейв.
– Целы. Один палец себе распорол, когда держал багор. Орал на всю складку, но ходит сам.
Грейв кивнул и больше не спросил.
Из тумана у воды пришёл стук. Раз. Ещё раз. Не топор. Дерево по камню. Кто-то укладывал поперечины на старую мельничную гряду. Невидимые люди делали невидимую дорогу.
– Пушку на звук? – спросил начальник батареи.
Он стоял рядом, держа фитиль под мокрым колпаком. Вчера он бы уже стрелял. Сегодня спросил.
Грейв повернулся ко мне не за разрешением, а за счётом.
Я присел у карты, положенной на ящик под навесом. Карта размокла по краям. Вейн ночью успел перенести на неё речную мерку: место, где хворост вчера прижимало к нашему берегу, камешек Грейва, низкая складка, старые сваи мельницы.
Если бить туда, где стучит, ядро уйдёт выше или ниже. В тумане пушка не выбирает цель, она бьёт по участку. Нужный участок берега мы уже отметили.
Смоляные корзины стояли под навесом, укрытые рогожей. В таком тумане свет показал бы не врага, а нашу линию. Их держали до того момента, когда цель выйдет сама.
– Не на звук, – сказал я. – В край гряды. Туда, куда они должны выйти, если настил уже лежит. Две пушки. Одна выше, одна ниже. Картечью нельзя, мокро и далеко. Ядром по камню и воде.