Раненого подносчика унесли к лекарской телеге ещё ночью. Крис сказал, что парень выживет, если не начнёт дёргаться и если лекарь не полезет к болту грязными руками. Рыжий сотник после этого перестал спорить о третьем ряде. Он стоял у входа в палатку, держал свою дощечку под мышкой и смотрел на трофеи так, как смотрят на чужой капкан, в который уже попал свой человек.
Грейв пришёл не позавтракав. Вейн за ним, Сольд чуть позже. Сольд плохо спал. Под глазами у него были тёмные полосы, пальцы мёрзли даже в перчатках. Он взял костяную бирку, поднёс к лицу и положил назад.
– Дара нет, – сказал он. – Ни на верёвке, ни на щите. Обычная работа.
– Хорошая обычная работа, – сказал я.
Крис провёл ножом между узлами. Верёвка была из льна с конским волосом, тугая, пропитанная жиром. Мокрая, она не разбухла комом и не вытянулась. Узлы сидели ровно. Не по шагу солдата. По мерке, которую можно повторить в мастерской.
Я приложил к ней нашу рейку с делениями. Вейн сразу наклонился ближе.
– Между вторым и третьим меньше, – сказал он.
– Не меньше. Там узел двойной. Счётный. Кто держит верёвку, пальцами понимает, где сотня, где полторы, где две.
Грейв взял свинцовую бусину. Она была не круглая. С одной стороны её сплющили и процарапали короткую риску. Если бросить в грязь, риска ложилась вверх, и человек с шестом видел, как повернулась мерка.
– Солдат так не делает, – сказал Грейв.
– Солдату некогда, – ответил Крис. – Он делает, как быстрее.
Я взял обломок полоза. Дерево было вязкое, не свежее, но сухое внутри. Сверху его обмазали жиром и глиной, чтобы дерево не набирало воду. В отверстии под ось стояла тонкая бронзовая втулка. Не литая грубо, а подогнанная. Пуля Раста разбила край, но втулка держалась.
– Вот это хуже верёвки, – сказал я.
Рыжий сотник нахмурился.
– Почему? Верёвкой они мерят. Полоз мы ломаем.
– Потому что следующий полоз они сделают толще здесь, – я ткнул пальцем рядом с разбитым местом, – а легче здесь. И щит пойдёт дальше. Они проверяли.
Вейн записал. Грейв посмотрел на его дощечку.
– Не пиши длинно. Сотник длинное не читает.
Вейн зачеркнул две строки и написал заново.
Снаружи ударил топор. Потом ещё один. Люди рубили колья для ближних отметок. После вчерашнего Грейв приказал ставить не только высокие вешки, но и низкие, если сверху будет дым, стрелок всё равно должен знать, где сто пятьдесят. Плохо видешь – не стреляй. Видишь колышек – жди команды.
Крис поднял костяную бирку. На ней были насечки: четыре короткие, одна длинная, две поперёк края.
– Не буквы, – сказал он. – Метка партии или места.