– Или человека, – сказал я.
Грейв поднял голову.
– Человека?
– У нас Бурт ставит знак на резце, если меняет скос. Серт метит формы, чтобы не спутать сплав. Гесс на Оружейном дворе метит тележки с углём. Хороший мастер оставляет порядок там, где другой видит хлам.
Сольд потёр виски.
– Вы хотите сказать, у них свой Арморн?
– Нет. Арморн им не нужен. Нужен человек, который умеет считать поле и заставлять солдат таскать то, что они считают глупостью.
Грейв коротко хмыкнул.
– Чужой Вейн.
Вейн не улыбнулся.
– Хуже. Я приказываю по чужому правилу, когда уже понял. Этот сделал правило сам.
До полудня враг не шевелился. Костры на том берегу дымили ровно, лошади стояли выше воды, пехоту держали за ивняком. Мы меняли площадку для левой пушки. Колёса за ночь ушли в глину на полладони, и расчёт ругался так, что даже старые обозники слушали с уважением.
Первым заметил Фольк. Он стоял у третьей сотни и заставлял молодого стрелка десятый раз чистить полку кремнёвого замка сухой тряпкой.
– По воде идёт, – сказал он.
Я вышел из-под навеса. По реке, ниже старой мельницы, плыл пучок хвороста. Не прямо. Его тащило к нашему берегу, потом возвращало к середине. Над хворостом торчал короткий шест с тряпкой. Тряпка была чёрная от смолы, но не горела. Ниже шеста вода подёргивалась, как от тонкой лески.
Рыжий сотник уже поднял руку.
– Стрелкам приготовиться.
– Опустить, – сказал Вейн.
Сотник сжал зубы, но повторил приказ. Первый ряд опустил стволы. Второй замер с патронами в руках. Третий остался на колене.
Раст лёг у бугра сам, без команды. Грит рядом подал ему сошку. Брен открыл коробку, увидел мой взгляд и закрыл обратно.
– Не люди, – сказал Раст.
– Не люди, – подтвердил я.
Сольд стоял рядом, плечи у него дрожали от холода. От ивняка на том берегу потянулась низкая дымная полоса, тонкая, как плохо выжатая тряпка. Её держали у самой воды, не пуская кверху.
– За ивняком есть маг. Он держит край дыма. Не пускает его на нас.
– Значит, смотрит, – сказал Грейв.
Пучок хвороста ткнулся в мелководье и остановился. Вода вокруг него пошла кругами. Из-под хвороста вытянулась тонкая верёвка, почти серая на воде. На другом берегу её кто-то держал и отпускал по пальцу. Мерили течение. Или хотели, чтобы мы подумали про течение.
– Пушкой? – спросил Грейв.
– Нет.
Он не стал спорить. Только повернул голову к батарее и показал ладонью вниз. Расчёт убрал фитиль под колпак.
Крис уже выбрал троих. Не самых крепких, а тех, кто не суетился. Один нёс щит из тележной доски, второй – длинный багор, третий – моток нашей верёвки. Они пошли не прямо к воде, а вдоль канавы, пригнувшись. Вейн послал за ними десяток человек с сумками и копьями.