Этого хватило.
Брен снял человека у задней поперечины. Не красиво. Пуля ударила в плечо, того развернуло, он повис на щите и повалил соседа. Щитовая стенка легла боком. Маг за ней вскинул руки, но Раст уже не стрелял. Он повернул голову ко мне.
– Маг открыт.
Я посмотрел на Грейва. Он смотрел на щиты, на наших, на дым, на раненого подносчика, которому Крис затягивал ремень выше болта.
– Нет, – сказал я.
Раст не спорил. Он убрал палец.
– Почему? – спросил Грейв.
– Далеко. Дым. Маг ждёт именно этого. Если Раст промахнётся, они узнают, сколько ему надо времени на второй. Если попадёт, узнают, кого надо убивать первым. Сегодня цель – не маг. Сегодня цель – их мерка.
Грейв сжал челюсть. Он хотел мёртвого мага. Любой командир хотел бы.
– Принято, – сказал он всё-таки.
Таренцы отходили плохо. Они бросили один щит, верёвку, две корзины с мокрой соломой и человека с простреленным бедром, который пытался ползти за остальными. Сольд напрягся, глядя на того, кто остался.
– Его маг сейчас дёрнет, – сказал он.
Маг действительно попробовал. Не телом. Даром. Я почувствовал не силу, а скользкий рывок по мокрой земле, как если бы невидимая рука потянула раненого за ворот. Раненый вскрикнул и проехал локоть по грязи.
– Прекратить, – сказал Грейв батарее.
Пушки замолчали. Раст не стрелял. Грит держал ствол, но не просил цели. Маг дотянул своего до дыма и исчез вместе с ним за ивняком.
Рыжий сотник выругался тихо.
– Надо было добить.
Крис, не поднимая головы от повязки, сказал:
– Вы сначала своего не угробьте.
Раненый подносчик уже не кричал. Он кусал рукав и смотрел в землю. Болт торчал из бедра, кровь шла ровно, не толчками. Повезло. Если в таком деле можно было говорить «повезло».
После отхода мы не пошли вперёд сразу. Грейв запретил. Сначала две пушки сменили угол, потом арбалетчики прошли к ивняку под прикрытием, потом Крис взял троих и принёс верёвку. Узлы были плотные, одинаковые. На одном конце свинцовая бусина, на другом маленькая костяная бирка с насечками. Не буквы. Мера.
Вейн держал бирку на ладони.
– Не солдатская работа, – сказал он.
– Нет, – ответил я. – Мастерская.
Грейв взял верёвку, провёл пальцем по узлам.
– Значит, у них есть человек, который считает поле.
– Есть.
– И он сегодня получил ответ.
– Часть ответа.
Грейв бросил верёвку на столик, который писарь принёс из штаба. Писарь уже не берег плащ. Подол был в грязи, на щеке сажа от пушечного дыма.
– Пишите, – сказал Грейв. – Первое: людей с трубами в бой не ставить. Второе: третий ряд держит раненых и стволы, а не лезет смотреть. Третье: пушки бьют край дыма, не середину. Четвёртое: если у врага верёвка, стрелять в верёвку и того, кто её держит.