К полудню поле начало пахнуть мокрой кожей, дымом и конским потом. Пехота копала мелкие канавы поперёк возможного хода щитов. Не окопы. Канавы. Лопаты звенели о камни, люди матерились, потом переставали, когда рядом проходил Грейв. Вальеские пушки стояли левее, на площадке из утоптанной земли и жердей. Лафеты за ночь просели, колёса пришлось подбивать клиньями. Пушкари ворчали на глину, но работали.
Сольд стоял у меня за спиной и щурился на другой берег.
– Там двое, – сказал он.
– Маги?
– Один точно. Второй, может, держит амулет. Дар идёт рвано.
Я посмотрел туда, куда он показывал. За рекой, между ивами, шевелились серые пятна. Глаз цеплялся за дымки костров, за мокрые ветви, за людей у воды, но ничего цельного не давал. Грейв был прав: после первой проверки они больше не выйдут на чистое поле для Раста.
Крис спустился к нам от передовых. На сапогах у него висела глина, на рукаве тянулась свежая царапина от ивняка.
– Ниже мельницы движение, – сказал он. – Не там, где вчера. Правее на три сотни шагов. Тащат низкие щиты, на полозьях. Перед ними корзины с мокрой соломой. Ещё верёвка, длинная. Узлы есть.
– Опять мерят, – сказал Вейн.
– Теперь под прикрытием.
Грейв повернулся к батарее.
– Пушки?
– Рано, – сказал я.
Он медленно перевёл на меня глаза.
– Объясните.
– Если сейчас ударим по дыму, они узнают, что мы боимся дыма. Пусть выйдут к меткам. Пусть покажут, что прикрывают щитами.
– А если они успеют к складке?
– Тогда вы будете правы, и я запишу это первым.
Грейв усмехнулся одними губами.
– Щедро.
Дым появился через четверть часа. Низкий, жирный, с запахом мокрой травы и смолы. Он полз не на нас, а вдоль берега, прикрывая движение у самой воды. За ним стукнуло дерево. Потом ещё раз. Таренцы тащили не один щит, а целую низкую стенку на полозьях. Сначала я увидел верхние кромки, потом руки на поперечинах. Людей было не меньше двенадцати. За ними шли двое в коротких плащах. Один держал руку у груди. Второй нёс шест с петлями верёвки.
– Маг слева, – сказал Сольд. – Не первый. За вторым щитом.
Раст уже лежал у правого края нашей линии. Грит рядом с ним держал ствол на сошке, Брен чуть дальше поправлял коробку с колпачками под полой плаща. Фольк был в центре, с кремнёвым, и шептал что-то молодому стрелку, у которого губы стали белыми.
– Не тратьте на плащи, – сказал я. – Щиты, руки, полозья. Раст, ждёшь колено или ось.
– Вижу левый полоз, – ответил он.
Дым сдвинулся, и щитовая стенка вышла к двухсотпятидесяти. Далеко. Слишком далеко для большинства. Один молодой из первой сотни всё равно вскинул ружьё. Вейн ударил его по стволу вниз.