– Первое, – сказал я наконец, – стрелков учим бить по людям и по тому, что ведёт их вперёд. Оси, руки, колёса, дымовые корзины, связки хвороста. Всё, что двигает мага к нам, становится целью. Второе: перед линией нужны свои колышки, не для них, для нас. Сто, сто пятьдесят, двести, двести пятьдесят. Чтобы в дыму не считать глазами. Третье: пушки держат не дальний холм, а складки поля. Там, где двести шагов умирают.
Грейв слушал, не перебивал.
– Четвёртое? – спросил он.
Я поднял кусок мокрой кожи со щита. Она пахла дымом, псиной и речной тиной.
– Нужен свет, когда они дадут дым ночью или в туман. Смоляные корзины на шестах, запас сухой соломы, люди, которые подожгут их по приказу, а не когда испугаются. И канавы перед линией. Неглубокие. Чтобы щиты на колёсах не шли ровно.
– За сколько?
– Если дать людей, за ночь на этом участке. На всей позиции – за неделю.
Грейв посмотрел на Вейна.
– Дадите ему людей. Не лучших. У меня лучших все просят.
Вейн кивнул.
– Дам тех, кто умеет копать.
К вечеру мы уже копали. Не настоящие окопы, на это не было времени и лопат не хватало. Раставляли колья, резали мелкие канавы поперёк возможного хода щитов, ставили отметки дальности, таскали к линии корзины со смолёной щепой. Сотники сначала ворчали, потом увидели сломанный таренский щит и верёвку с узлами, и ворчание стало тише.
Грит пришёл ко мне уже в темноте.
– Я выстрелил без приказа.
– Выстрелил.
– Наказать?
Я посмотрел на него. Лицо у него было серое от дыма и усталости, пальцы красные от холодной воды, которой он чистил ствол.
– Почему стрелял?
– Он поднимал щит. Если поднял бы, за ним ушли бы ещё двое. Я видел руку и плечо.
– Значит, видел цель.
– Да.
– И попал?
– Да.
– Тогда запомни, что сделал правильно. И запомни, что если бы за щитом был наш человек, ты бы его убил без приказа. Завтра Раст разберёт это с тобой при всех. Не как наказание. Как правило.
Грит кивнул. Ему было легче получить правило, чем похвалу.
Ночью я сидел в штабной палатке Грейва над картой. У выхода трещала жаровня, дым от неё ел глаза. Вейн чертил новый передний рубеж, Крис раскладывал на столе таренскую верёвку, колышек, кусок мокрой кожи и железную ось, разбитую пулей Раста. Грейв пил горячую воду и смотрел на карту так, что хотелось отодвинуть реку пальцем.
– Завтра они попробуют в другом месте, – сказал он.
– Или будут ждать тумана.
– Туман будет через два дня, если ветер не сменится. У реки всегда так.
В столице Хорст сейчас, может быть, считал колпачки без меня. В Валье Лор читал моё письмо и решал, сколько подходов выдержит Зир. На западном берегу кто-то уже считал наши выстрелы.