Вейна я нашёл первым, и это было к лучшему.
Вейн хорошо знал мой стандарт. Здесь, в лагере, он был при маршале вторым или третьим, и встретил меня без церемоний, отвёл за палатку, где нас не слышали.
– Барон, – сказал он. – Хорошо, что вы сначала ко мне. Послушайте, прежде чем пойдёте к Грейву. Маршал Грейв воюет сорок лет. Он держал левый край при Тёмной переправе, когда вы ещё не родились, и держал так, что о нём пишут в военных тетрадях. Он не дурак. Запомните это, потому что вам захочется подумать, что он дурак, когда он начнёт на вас давить. Он не дурак. Он просто сорок лет знает войну одной, а вы пришли сказать ему, что она будет другой. Никто не любит такое слышать в шестьдесят лет.
– Он знает, зачем я здесь?
– Он знает, что король дал барону грамоту над оружием мимо него. – Вейн поморщился. – С этого вам начинать. Не с лучшего.
Грейв принял меня в большой палатке, где на разложенном столе лежала та же карта, что у короля, только грязнее и в пометках. Он был высок, сух, с прямой спиной, какую держат всю жизнь нарочно, и с лицом человека, который уже всё про меня решил.
– Барон Валье, – сказал он, не предлагая сесть. – Оружейник короля. Я читал вашу бумагу. Десять страниц про то, как крестьянин стреляет в мага. – Он положил ладонь на карту. – Я дам вам говорить, барон. Один раз. Потом вы будете слушать. Так у нас и пойдёт, если пойдёт.
– Согласен, – сказал я.
Это его сбило с шага. Он ждал, что я начну торговаться о старшинстве, как торгуются бароны, дорвавшиеся до короны.
– У вас тридцать тысяч пеших и конных, – сказал я. – У Тарена двадцать с лишним, и у Тарена больше боевых магов. Вы выйдете к броду по своей науке: пехота держит, конница бьёт во фланг, маги Тарена против ваших магов. Маршал, вы знаете лучше меня, чем кончится размен магами, если их у вас меньше.
Грейв не ответил. Он знал.
– Я не предлагаю вам выкинуть вашу науку, – сказал я. – Я предлагаю добавить к ней то, чего у Тарена нет. Линию стрелков, которая бьёт мага раньше, чем маг ставит щит. Двести шагов. На двухстах маг не закрывается, а ваш стрелок попадает. Поставьте такую линию там, где Тарен бросает магов вперёд, и его маги перестанут решать бой. Тогда у вас остаётся размен пехоты и конницы.
– Слова, – сказал Грейв. – На бумаге всё стреляет. Я видел сто чудо-оружий за сорок лет. Самострел, что пробивает доспех, дрянь, что горит на воде, трубу, что рвётся на третьем выстреле. Все они стреляли на бумаге и в поле перед королём. А потом шёл дождь, или враг шёл ночью, или порох мок, и чудо-оружие лежало в обозе, а воевали мечом и копьём, как деды. – Он наклонился над картой. – Вы хотите, чтобы я перестроил армию под вашу линию за зиму. А если ваша линия не выдержит первого настоящего дня, я останусь перед двадцатью тысячами с разобранной армией. Вот чего я боюсь, барон. Не вас. Цены вашей ошибки.