Ленц сидел у ворота на перевёрнутом ведре. Ещё не начинал. Лопата стояла рядом, прислонённая к стене. Грош спал внизу, у самого входа в штрек, подложив под голову мешок с глиной.
Эверт выпрямился и вытер руку о штаны.
– Барон. Я хочу прокопать немного cправа, вдоль стены. Там камень близко, я проверял вчера вечером. Если глина будет мягкой, к обеду доделаю. Если камень пойдёт неровно, до вечера.
– А если не пойдёт вообще?
– Тогда остановлюсь. Но не думаю. Камень здесь ровный, я уже видел, как он лежит. Уклон хороший.
Я посмотрел на рогожу. Нижний край по-прежнему висел над водой. Доски стояли ровно, тёмные от сырости, но не размокшие. Лужа под стенкой подсохла.
– Два шага, – сказал я.
– Два. Не больше.
Эверт кивнул Ленцу. Тот встал, взял лопату и вошёл в воду. Грош проснулся от звука, сел, протёр лицо и полез к вороту.
Я поднялся наверх.
Двор ещё не проснулся. Из казармы тянуло тёплым хлебом и дымом от печи. У ворот стоял Олаф и жевал корку. Фонарь висел на столбе, уже ненужный. Небо серое, но без облаков. Ветер с запада, слабый.
– Шахта? – спросил Олаф.
– Вода ушла ещё. Эверт продлит канаву.
– Хорошо.
Он откусил корку и посмотрел на кухню. Через открытую дверь виднелась спина Функа, который нёс таз к очагу. Рукава закатаны. Движения ровные, привычные. Будто всю жизнь работал на кухне.
– Третий день, – сказал Олаф.
Я понял, о чём он. Третий день Функ не пытается ни подойти к окну, ни задержаться у двери. Спит, ест, моет, таскает воду. Молчит.
– Пусть моет.
Олаф доел корку и вытер пальцы о рубаху.
– Барон. Человек, который боится, дёргается. Который смирился, сидит тихо. Который ждёт, тоже сидит тихо. Я пока не могу отличить.
– Когда сможешь, скажи.
Он кивнул и пошёл к воротам.
У кузни Бурт уже сидел на скамье и правил резец.
Стальной стержень лежал на коленях. Бурт водил по нему бруском, медленно, короткими проходами. Запах масла и холодного металла. Рядом на верстаке двенадцатая заготовка.
– Резец тянет? – спросил я.
Бурт не поднял головы.
– На чистовой хватит. Может быть. Если не нажму лишнего.
– А если нажмёшь?
– Тогда сорву кромку и половину работы придётся переделывать.
Он сделал ещё два прохода. Потом поднял стержень и посмотрел на свет. Повернул. Я протянул руку и проверил даром. Кромка ещё держала, но глубже, в теле металла, уже шла трещина. Тонкая. Не на этот ствол. На следующий.
– Бурт. Этот ствол, и всё. На тринадцатый нового слитка не начинай, пока не будет другого резца.
Он посмотрел на меня, и я увидел, что он это уже знал. Просто не хотел говорить первым.
– Когда?
– Через четыре-пять дней. Зир даст второй малый тигель. Потом большая плавка с добавкой. Если всё пойдёт, через неделю у тебя будет новый.