– Пусть моет, – сказал я.
Олаф сплюнул в сторону.
– Моет. Только слишком быстро привыкает.
– Люди ко всему быстро привыкают, если выбора нет.
– Или если ждут, что их скоро вернут обратно.
Я посмотрел на Функа ещё раз. Тот ни разу не обернулся.
– Не вернут.
Олаф кивнул. Ему этого хватило.
После обеда Бурт уже прошёл черновой канал.
Стружка лежала на тряпке густой чёрной кучкой. Сама заготовка казалась тяжелее, чем утром, хотя это была глупость. Просто к вечеру любой кусок металла набирает вес в глазах, если весь день шёл правильно.
– Увело? – спросил я.
– Нет. Но в середине жёстче.
– Включение?
– Скорее плотнее слёгся.
Я проверил даром. Так и было. Металл в средней части сидел плотнее, чем у казны. Не дефект. Просто другая работа волокна после ковки.
– Нормально, – сказал я. – На чистовом не дави.
– Без вас знаю.
На этот раз прозвучало грубее. Не от злости. От усталости. Я не ответил. Усталость у Бурта была честной.
Лор пришёл раньше обычного.
Я ещё не успел вымыть руки, когда он вошёл с двумя листками. Один сложенный пополам, другой чистый.
– По порядку, – сказал он. – Шахта?
– Сначала ты.
Он сел.
– Грит закрыл пятый день. Три выстрела на ста пятидесяти. Первый и третий в группе. Второй ушёл левее, Раст говорит из-за плеча. Завтра хочет поставить на двести, но расход оставить прежним.
– Согласен.
– Раст. Пять на четырёхстах. Четыре в круг, один чуть выше.
– Ветер?
– Порыв.
– Сколько осталось?
Лор посмотрел в листок.
– Сто шестнадцать минус три Грита, минус пять Раста. Сто восемь.
Сто восемь.
Цифра была простая. Почти круглая. От этого только хуже.
– Дальше, – сказал я.
– Бурт прошёл черновой канал. Говорит, завтра сможет идти чисто, если не упрётся в середину слишком жёстко.
– Не упрётся.
– Зир днём выходил во двор. Дрожи в руках нет.
– Хорошо.
Лор перевернул листок.
– Мальчишки от Олса не было.
Я и так знал, что не было. Но всё равно ждал этих слов.
– Значит, без новостей.
– Пока да.
Он помолчал.
– Барон. На двести Гриту хватит трёх?
– Хватит, чтобы понять, тянет он или нет.
– А чтобы научиться?
– Нет.
Лор кивнул. Он и не спорил. Просто хотел, чтобы я сказал это вслух.
– Тогда мы режем обучение, – сказал он.
– Мы уже давно режем.
Лор убрал листок, но не встал.
– Эверт прислал Гроша. Сказал передать сразу: канава села на камень по всей рабочей длине. Вечером вода уходит быстрее, чем утром. Он хочет оставить Ленца ещё на два часа, пока держится глубина.
Я встал сразу.
– Пошли.
В шахту мы спустились вдвоём.
В западном штреке стало слышно воду. Не шумно. Но уже без мёртвого стояния. Канаву вычистили до камня на всём участке, который Эверт намечал утром. Дно темнело гладко, местами синело от сырости. Вода шла по нему узкой полосой и втягивалась к стоку так, как должна идти вода, а не как ей приходится.