Я поставил кусок обратно и вышел.
К печи я вернулся через полтора часа, когда солнце уже стояло над деревьями и двор ожил. У колодца двое шахтных рабочих набирали воду в вёдра. Запах каши из кухни. Собака лаяла за стеной, коротко, на что-то мелкое.
Зир стоял у жерла.
Правая рука поднята, пальцы чуть разведены. Ток воздуха шёл из-за его спины в печь, плотный, ровный, горячий. Угли гудели. Серт стоял в двух шагах и считал. Я видел, как он шевелил губами.
Три минуты. Зир опустил руку. Прислонился к стене. Лоб блестел.
– Перерыв, – сказал он. Голос ровный, но тихий.
Серт подбросил угля и начал работать мехами. Тигель светился изнутри. Я подошёл и заглянул. Шихта оседала, плавилась по краям, середина ещё держалась серым комком. Нормально. Второй подход должен разбить этот комок и поднять температуру до тысячи трёхсот, может выше.
– Зир. Сколько отдыхаешь?
– Пять минут. Потом ещё три минуты тяги. Хватит?
– Серт?
Серт прикинул.
– Если после второго подхода я закрою углём на полчаса, а потом он даст ещё два, можно вытянуть.
– Зир?
– Два коротких после перерыва. По две минуты. Потянем.
Я посчитал. Три плюс три плюс два плюс два. Десять минут горячего дутья. Почти столько же, сколько вчера. Если шихта чистая и флюс правильный, к вечеру слиток будет готов. Четырнадцатый.
Зир сел на каменную приступку. Я сел рядом. Минуту мы молчали. Потом он спросил:
– Барон. Руда.
– Какая?
– Чёрная. Эверт мне показал вчера вечером. Сказал, вы хотите плавить для резца.
– Верно.
– Я её чувствую. Она другая. Лёгкая для дара, не сопротивляется, как железная руда. Если нужно будет тянуть отдельный тигель для неё, я справлюсь. Температура ниже.
Я посмотрел на него. Зир не напрашивался. Он предлагал. Тихо, без нажима. Так, как предлагает человек, который знает свою цену и не хочет, чтобы её забыли.
– Через два дня. Сначала закончим этот тигель. Потом ты отдохнёшь день. Потом попробуем марганцевую руду отдельно, малым объёмом.
Зир кивнул. Встал. Поднял руку. Второй подход.
Я отошёл. Гудение печи стало громче. Серт бросил угля поверх тигля, и дым пополз по навесу, жирный, серый, с горьким привкусом.
После обеда я пошёл к шахте.
Эверт ждал у входа. Без слов мы спустились в основной штрек. Фонарь качался в его руке, бросая жёлтые пятна на стены. Эфиритовые жилы светились слабо, привычно. Воздух был сырой. Запах земли, камня и чего-то металлического.
Мы дошли до западного штрека. Перегородка стояла на месте. Табличка «Ненадёжный свод». Эверт открыл замок и отодвинул доски.
Вода.
Я увидел сразу. Вчера она была на полпальца выше прежней отметки. Сегодня ещё выше. Не на полпальца. На палец. Канава справа работала, мутная рыжая струйка бежала к отстойнику. Но воды прибывало быстрее, чем канава тянула.