Зир заболел. Это значит, что плавка тигельного слитка идёт медленнее. Серт справляется, но без горячего дутья Зира ему нужно больше времени и топлива. Если жар пройдёт за два-три дня, потеря невелика. Если затянется на неделю, темп упадёт заметно. Зир не просто мастер, которого можно заменить другим мастером. Его дар встроен в цикл: температура тигля, тяга печи, вентиляция третьего яруса. Без него всё работает, но хуже.
Лор просит серы. Тим жалуется. Это значит, что сухие занятия без стрельбы съедают дисциплину. Люди учатся заряжать, целиться, чистить ствол, но не стреляют. Через неделю это станет скукой, через две, может раздражением. Тим знает, как удержать людей, но не бесконечно. Три мешка серы Кессель уже передал Олсу и Эртану за городом; к понедельнику они должны были дойти до склада Валье. Если дошли без задержки, стрельбы можно возобновить хотя бы по половинному расходу. Если нет, Лору придётся решать, на что тратить остатки.
Я сложил записку. Положил к остальным. Четыре листка в кармане: две записки Олафа, одна от Ара о подписи Велля, одна о ходе к Вейну. Скоро, если всё пойдёт правильно, добавится пятая.
Виг стоял у двери.
– Барон. Что-то не так?
– Зир заболел. Плавка идёт медленнее.
Виг промолчал. Он не знал, что такое тигельная плавка и почему для неё нужен аэромант. Но он понимал слово «медленнее».
– Когда вернёмся?
– Если Вейн подпишет завтра, уезжаем послезавтра. До Серой Броды четыре дня, до Валье пять или шесть. Примерно через неделю буду дома.
Виг кивнул и вернулся к окну.
Неделя. За неделю Зир или выздоровеет, или нет. За неделю Серт либо удержит темп, либо уронит его. За неделю Лор решит, стрелять или не стрелять. Я ничего не мог с этим сделать отсюда. Записка дойдёт до Олафа через три дня, но что писать? «Дай Зиру отлежаться»? Олаф и так это знает. «Экономь серу»? Лор и так экономит.
Делегирование работает, пока людям не нужно спрашивать. Когда им приходится спрашивать, значит, система дала трещину, а ответ придёт с опозданием в шесть дней.
Я лёг. Дождь за ставнями перешёл в морось. Где-то за три квартала проехала телега.
В пятницу утром дождь кончился.
Я проснулся от тишины. За окном было светло, сухо. На подоконнике блестела вода, но с неба не капало. Виг уже спустился. Я слышал его внизу.
Марта не было. Он ушёл до рассвета. На столе лежала записка карандашом: «Мимо Монетной и рынка. Вернусь к девяти».
Я побрился. Руки были спокойные. Лезвие на этот раз не тупое: вдова оставила точильный камень на полке, и я вчера вечером его нашёл. Надел камзол. Проверил карман. Записки на месте.