Но Олаф не пишет без повода. Если бы случилось что-то серьёзное, он бы послал гонца, а не записку через обычную линию. Молчание, пока на этот раз оно не давило, было рабочим.
Я убрал записку.
Внизу вдова Хинт двигала посуду. Виг тихо чистил кремень на подоконнике. За ставнями дождь мерно стучал по камням.
Март вернулся к полудню.
Он был мокрый. Плащ потемнел от воды, волосы слиплись. Он вошёл, снял плащ, повесил на крюк. Посмотрел на меня.
– На рынке купил рыбу, репу и две меры крупы. Завернул в рогожу, отнёс к подводе. Мулы стоят, кормлены. Соседский конюх ничего не спрашивает.
– Хорошо.
– Второе. Я прошёл мимо Монетной. Не к «Речной короне», не к казначейству. Просто мимо. Шёл к рыбному ряду по той стороне.
– И?
– У книжной лавки никого. У казначейства двор закрыт, там вообще не видно. На площади обычная толпа. Дождь, людей меньше. Но у «Речной короны» стоял слуга Ара.
– Мальчишка?
– Мальчишка. На крыльце. Смотрел на площадь. Это нормально: он стоит там каждое утро, когда Ар посылает его куда-нибудь. Но рядом с ним никого не было.
– Того, в капюшоне?
– Нет. Никого. Стена пустая. Дождь, мало людей.
Я подумал. Вчера у стены сидел человек в капюшоне. Сегодня пусто. Мог уйти, потому что дождь. Мог уйти, потому что увидел то, что хотел. Мог вообще не иметь отношения к Ару, ко мне, к стандарту.
– Март. Ты помнишь того канцеляриста с нашивкой? Первый раз, на Монетной?
– Помню.
– Ты видел его снова?
– Нет. Ни разу после субботы.
– А худого, который стоял у двора казначейства?
– Тоже нет. Только во вторник.
Три разных человека. Три разных дня. Ни один не появился дважды. Это могло значить, что за нами никто не следит, и Март видел трёх случайных людей в большом городе. Это могло значить, что следят грамотно и меняют людей. Первое проще. Второе опаснее.
Я не мог это проверить. Три человека в городе с пятидесятью тысячами жителей. Даже если поставить Вига у «Речной короны» на целый день, один наблюдатель за другим наблюдателем в незнакомом городе не даст ничего, кроме риска.
– Оставь. Завтра или послезавтра мы уезжаем. Если за нами следят, они увидят торговца, который покупает рыбу и уезжает. Если нет, тем лучше.
– Понял.
Март сел за стол. Вдова принесла хлеб и миску горячей похлёбки. Март ел, я смотрел в окно. Дождь не прекращался.
После полудня пришла вторая записка.
Не от Ара. От Олафа, через обычную линию Марта. Мальчишка принёс её к трём часам. Записка была свежая: дорога заняла три дня, значит, Олаф писал в понедельник.
Я развернул.
«Барон. Без больших перемен. Бурт закончил девятый, начал десятый. Зир заболел в воскресенье, лежит с жаром, Серт плавит один, медленнее. Эверт перебросил вторую канаву, вода пока не растёт. У ручья пусто. Раст на капсюле. Функ при Хорсте, работает, молчит. Лор просит ещё серы: Тим жалуется, что на сухих занятиях теряет стрелков. О.»