Я лёг на кровать. Потолок был низкий, деревянный, с трещиной наискось. Я смотрел на трещину и считал.
Шесть дней в Аркенбурге. Два выхода: к Веллю и к Берту. Оба раза без хвоста, оба раза обходным маршрутом. Одна подпись и ожидание Вейна. Серебро в закрытом реестре. Список посетителей западного крыла с формулировкой, которая ничего не говорит, если не знаешь, что искать. Три человека на Монетной улице, которых заметил Март: канцелярист с нашивкой, худой у казначейства, капюшон у «Речной короны». Ни один из них не доказан как наблюдатель. Все три могут быть случайностью.
Могут.
Я закрыл глаза. Ещё один день. Может быть, два.
Четверг начался дождём.
Не сильным, мелким, равномерным. Он шёл с рассвета и к девяти не прекратился. Суконная улица блестела, и вдова Хинт поставила ведро под водосток у крыльца. Рыжий кот сидел в коридоре и не выходил.
Март ушёл к восьми. Сказал: к рынку, за рыбой и крупой. Обычное дело.
Виг спустился, поел, вернулся к окну. Я сидел за столом в нижней комнате и смотрел на стену. На стене висел крюк для связок сушёных трав. Трав не было.
Ждать.
Берт сделал своё. Вейн получил документ ещё вчера. Если Вейн прочтёт его сегодня и не станет тянуть, подпись может стоять к вечеру, а Берт поставит свою следом. Если Вейн решит обсудить текст, обе подписи сдвинутся на утро пятницы. Берт рассчитывал на сегодня или следующее утро, но Берт считал по нормальному казначейскому ходу, а не по тому, что Вейн может захотеть уточнить.
Вейн уже видел прежнюю версию. Хеллер обсуждал с ним замечания ещё до моего отъезда из Валье. Если финальная версия не ушла далеко от того, что они оба уже знали, Вейну достаточно убедиться, что ничего не сломалось. Десять страниц. Приёмка, маркировка, хранение пороха, ответственность, лицензирование. Военный человек читает такие документы быстрее юриста, потому что ему не нужно проверять формулировки. Ему нужно понять, работает ли текст в жизни.
Я встал, поднялся наверх, сел на кровать. Достал из кармана записку Олафа. Перечитал.
«Бурт начал девятый. Зир и Серт закончили одиннадцатый слиток. Вода в штреке тянется, Эверт добавил вторую канаву. У ручья пусто пятый день. Раст вернулся на капсюль после кремнёвой недели. Функ без хода. О.»
Пятый день. Нет, уже шестой, если считать сегодня. Связной не пришёл. Канал Функа или мёртв, или переключился на другой путь. Если мёртв, значит, кто-то решил, что Функ больше не стоит серебра. Если переключился, Иг с башни его не видит, и нам нужно думать. Из Валье в Аркенбург записка шла три дня. Значит, Олаф писал в воскресенье. Сегодня четверг. Четыре дня после его записки. Много может измениться.