Я ничего не сказал. Потому что он был прав.
– Я подпишу, – сказал Берт. – Сегодня. После полудня.
Я моргнул. Не ожидал.
– Почему после полудня?
– Потому что я хочу показать текст Вейну до подписи, а не после. Если Вейн увидит мою подпись раньше своего чтения, он прочтёт стандарт как приказ сверху, а не как военный документ. Сначала он должен увидеть сам текст и мою записку. Потом я поставлю подпись.
Это была другая логика. Не казначейская, не юридическая. Управленческая. Берт думал не бумагами и не людьми по отдельности. Он думал о том, как люди прочитают порядок подписей.
– Вейн в городе?
– В казармах. Я пошлю ему записку сейчас. До полудня он получит текст из сейфа Велля по казначейской линии. После полудня я подпишу и передам Вейну.
– Мне нужно быть при этом?
– Нет. Вейн знает логику вашего текста лучше, чем вы думаете. Хеллер обсуждал с ним прежние замечания ещё до вашего отъезда. Вейн подпишет без вашего присутствия, если увидит, что в финальной версии смысл не изменился.
Берт встал. Я тоже.
– Барон. Последнее. Вы сказали: Дайн не должен знать. Согласен. Но вы уже в списке посетителей западного крыла. Имени вашего там нет. Есть формулировка и время. Если кто-то из людей Дайна имеет доступ к спискам, он увидит не вас, а «представителя восточных коронных земель по лицензионному вопросу». Это может вызвать вопрос, а может не вызвать. Я рекомендую вам уехать из Аркенбурга в течение двух дней после подписи Вейна. Не раньше и не позже.
– Понял.
– Мастер Ар передаст вам сегодня к вечеру, подписал ли я. Вейн подпишет завтра или на следующее утро. Как только обе подписи стоят, я отправлю документ в канцелярию для коронной печати. Вам не нужно присутствовать.
Я кивнул.
– Первый советник. Благодарю.
Берт не ответил. Он уже сел обратно и открыл другую папку. Аудиенция закончилась.
Я спустился по лестнице. Прошёл коридор. Во дворе стражник стоял на том же месте, но смотрел в другую сторону. Я вышел через арку.
Каменная улица. Солнце. Прохожие. Мужчина с тачкой. Женщина с ребёнком. Городская стража у перекрёстка.
Я шёл обратно другим путём, чем пришёл. Не через площадь, а по Каменной до конца, потом через переулок у мыловарни, потом по улице, название которой я не знал, потом направо. Запах мыла, дыма и сырого дерева. Прачка развешивала бельё на верёвке между домами. Собака лежала у порога и не подняла голову.
Портняжный переулок. Суконная улица. Дом Хинт. Дверь.
Виг стоял у окна. Увидел меня. Отошёл. Открыл дверь.
Я поднялся в комнату. Сел на кровать. Руки не дрожали. Это было хорошо, потому что внутри всё дрожало.