Но теперь я знал, что делать.
– Зир. Держи температуру. Не выше. Бурт, известняк в тигель. Две горсти.
Бурт открыл крышку щипцами. Жар ударил столбом. Он бросил известняковую крошку в раскалённую шахту – камни упали на тигель, скатились внутрь, зашипели. Известняк при горении выделял углекислый газ, который реагировал с избыточным углеродом в расплаве, связывал его, выводил в шлак.
Я ждал. Пять минут. Десять. Дар отслеживал процесс: содержание углерода в расплаве медленно падало. Три процента. Два с половиной. Два.
– Ещё известняк. Одна горсть.
Бурт бросил. Шипение. Дым. Углерод продолжал падать. Полтора процента. Один. Восемь десятых.
– Стоп. Зир, снижай. Медленно. Не резко.
Зир ослабил поток. Гул печи стал тише. Пламя из щелей пожелтело, потом покраснело.
Я вошёл даром в тигель. Расплав густел, застывая. Кристаллическая решётка формировалась заново: железо и углерод, примерно семь десятых процента. Аустенитная структура, переходящая в перлит при охлаждении. Среднеуглеродистая сталь. Не идеальная, не инструментальная, но сталь. Настоящая, тигельная, с контролируемым содержанием углерода.
– Достаём, – сказал я.
Бурт и Серт подцепили тигель длинными щипцами. Подняли. Тигель светился тёмно-красным, жар от него расходился волнами. Поставили на каменную плиту.
Я смотрел, как расплав остывал. Поверхность покрылась тёмной коркой шлака – серой, стекловидной, с пузырями. Я сбил корку железным прутом. Под ней – металл. Светлый, с лёгким синеватым отливом. Гладкий. Плотный. Без пузырей, без раковин.
Бурт протянул руку и коснулся поверхности остывающего слитка. Быстро, на секунду. Отдёрнул.
– Горячий, – сказал он, тряся пальцами. – Но не шершавый. Гладкий, как стекло.
Я взял молоток. Подождал, пока слиток остынет до тёмно-красного. Ударил.
Звук. Другой звук. Не глухой стук чугуна и не мягкий звон бронзы. Чистый, высокий, долгий звон, который повис в воздухе и медленно затих.
Сталь.
На месте удара – вмятина. Не трещина, не скол, не разлом. Вмятина. Металл принял удар и поддался, не разрушившись. Пружинящий, вязкий, упругий. Всё, чем не был чугун. Всё, чем не была бронза.
– Бурт, – сказал я. – Это сталь.
Он стоял и смотрел на слиток. Потом на меня. Потом снова на слиток.
– Не похоже на железо, – сказал он.
– Это не железо. Это железо с углеродом. Меньше углерода, чем в чугуне, больше, чем в чистом железе. Золотая середина. Материал, который можно закалить, ковать, точить, и он будет держать форму лучше любого металла в Аркене.
– Ствол, – сказал Серт.
Два слога. Но в них было всё. Серт стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на слиток, как мастер смотрит на сырьё, из которого родится вещь. Не абстрактная вещь. Ствол. Стальной ствол, который будет тоньше бронзового, легче, прочнее. Который выдержит давление, от которого бронза раздувается и трескается. Который позволит увеличить заряд, дальность, точность.