Камни. Шесть штук. Разного размера, от кулака до яблока.
– Три вида, – сказал Эверт. – Вот этот, чёрный, с блеском – это то, что вы спрашивали. Графит. Жила на стыке второго и третьего яруса, толщина в два пальца, уходит вглубь. Сколько там, не знаю. Нужно расчистить.
Я взял чёрный камень. Провёл пальцем по поверхности. Жирный, скользкий, оставляет след. Да. Графит. Дар скользнул по кристаллической решётке: слоистая структура, плоскости углерода, сдвигающиеся друг относительно друга. На Земле графитовые тигли использовали с шестнадцатого века. Они держали температуру, не трескались, не размягчались. Идеальный материал для металлургии.
– Второй, – Эверт показал серовато-белый камень, – каолин. Белая глина. Пласт на третьем ярусе, за эфиритовой стенкой. Толстый, рука входит. Мягкий, легко режется. По виду, похож на то, что использовали для горнов в Карреновских рудниках, когда я там работал молодым.
Каолин. Алюмосиликатная глина. Сырьё для шамота. Я повертел камень. Дар подтвердил: структура мелкозернистая, однородная, железа почти нет. Если обжечь при высокой температуре, перемолоть и смешать с сырой каолиновой глиной, получится шамотная масса, из которой можно лепить огнеупорные кирпичи.
Графит и каолин. Оба минерала лежали в той же шахте, где добывали эфирит. Я стоял и смотрел на шесть камней, и внутри поднималось ощущение, которое Виктор Громов называл «инженерной удачей»: не чудо, не везение, а момент, когда природа кладёт нужные ресурсы рядом, и тебе остаётся только увидеть это.
– Третий? – спросил я.
– Известняк. – Эверт показал белесый, ноздреватый кусок. – Этого полно. Целый пласт выше графитовой жилы.
Известняк. Флюс для плавки. Связывает примеси в шлак, очищает расплав. На Земле без него не обходилась ни одна металлургическая печь.
Три материала. Графит для тигля, каолин для футеровки, известняк для флюса. Всё в одной шахте. Всё под ногами, где я ходил полгода и не знал.
– Эверт. Сколько можешь дать графита за неделю?
Горный мастер почесал подбородок. Привычка, которая означала расчёт.
– Если поставлю двоих на расчистку жилы, пуда два. Может три, если жила не кончается за поворотом.
– Каолина?
– Каолина больше. Пласт толстый. Пять-шесть пудов, если нужно.
– Нужно. Бурт!
Бурт обернулся от развалин печи. Подошёл. Посмотрел на камни. Взял графит. Повертел в пальцах. Провёл по ладони – чёрная полоса осталась на коже.
– Мягкий, – сказал он. – Мягче угля. Из этого тигель?
– Из этого тигель. Графит размалывается в порошок, смешивается с каолиновой глиной в пропорции два к одному, формуется, обжигается. Получается ёмкость, которая выдержит полторы тысячи градусов. Может и больше.