Баронство Валье. Меньше квадратной лиги земли. Одна шахта, две печи, оружейная, казарма, пороховая мастерская, стрельбище. Семьдесят с лишним человек, если считать всех, включая мальчишек-посыльных и женщин, которые готовили еду и стирали.
Рейнхольд написал в рапорте: «Военно-промышленный объект». Лор сказал: «Завод». Дорн сказал: «Армия».
Они все были правы. И все ошибались. Потому что видели части. Завод без школы мертв. Армия без завода беззуба. Школа без доктрины бессмысленна. Всё вместе, связанное в одну систему, было тем, чего этот мир ещё не знал: военно-промышленный комплекс.
На «Прометее» это понятие было привычным, как кислород. Здесь его не существовало. Здесь были мастерские, где одинокие кузнецы ковали мечи. Гильдии, где маги передавали секреты от учителя к ученику. Армии, где солдаты дрались тем, что им дал барон или король.
Валье ломало эту модель. Валье производило оружие потоком, учило людей системой, воевало доктриной. Не один герой с волшебным мечом, а конвейер, поставляющий стандартное оружие стандартным стрелкам, обученным по стандартной программе.
Конвейер. Слово, которого здесь не знал никто.
Виктор Громов знал. Виктор Громов провёл двадцать лет на заводах, где конвейер был основой всего. Где не гениальность изобретателя решала исход, а способность повторить решение тысячу раз. Где главный инженер был ценен не тем, что он один мог сделать, а тем, что после его ухода завод продолжал работать.
Я смотрел на баронство. Дым, огни, движение. Система работала. Не идеально, не без сбоев, не без предателей и утечек. Но работала.
Через три недели Бурт соберёт резцовый станок. Через месяц первая механическая нарезка. Через два месяца запас эфиритового пороха, достаточный для ста выстрелов. Через три месяца двадцать дальних стрелков, каждый с нарезным стволом, каждый обученный по «Стальному уставу».
А через полгода первые тридцать коронных солдат вернутся в свои гарнизоны и начнут учить других.
И тогда секрет перестанет быть секретом. Не потому что его украдут, а потому что он перерастёт одного человека. Станет системой, доктриной, школой. Станет тем, что нельзя убить, арестовав одного барона или уничтожив одну шахту.
На «Прометее» это называлось «серийное производство». Момент, когда изобретение переставало быть чудом и становилось обыденностью.
Я повернулся и пошёл вниз, к литейке. Серт заканчивал вечернюю плавку. Зир стоял у входа в топку, направляя поток, и лицо его было сосредоточенным и спокойным. Бурт проверял формы на завтра. Хорст месил глину для нового комплекта.