Лор записал.
– Ещё: признаки подготовки щита. Жест, свечение, пауза. Тим расскажет по своему опыту боя на холме. Раст дополнит по наблюдениям с дальней позиции. Это не теория. Это практические наблюдения людей, которые убивали магов.
– Понял.
– И последнее. Отдельный блок: что делать, если маг уже поставил щит. Ответ: не стрелять в щит. Ждать. Щит жрёт ману. Маг не может держать полную защиту и атаковать одновременно. Когда щит падает для атаки, стрелок делает выстрел. Это как поединок фехтовальщиков: защита открывается в момент удара.
– Барон. – Лор отложил перо. – Вы описываете доктрину. Не набор приёмов, а доктрину. Систему, по которой обычные люди могут воевать с магами и побеждать.
– Да.
– На это нужно название. Солдатам нужны простые слова, за которые можно зацепиться. Не «контрмагическая подготовка», а что-то короче.
Я подумал.
– «Стальной устав». Коротко, понятно, запоминается.
Лор записал. Подчеркнул дважды.
Зир работал.
Не просто работал. Вгрызался в каждую задачу с жадностью человека, который впервые нашёл применение тому, что всю жизнь считал бесполезным.
Утром он стоял у шахтного ствола. Три часа непрерывного потока воздуха вниз, на третий ярус, где Эверт и четверо шахтёров расширяли штольню к новому эфиритовому пласту. Раньше после часа работы люди поднимались наверх, потому что дышать было нечем. Теперь работали три часа без перерыва и поднимались не из-за воздуха, а из-за усталости.
После шахты Зир шёл к печам. Полчаса сильного направленного потока на входе в топку, пока Серт заливал расплав. Температура поднималась на ту малость, которая отличала пористую, рыхлую заготовку от плотной и гладкой. Серт заметил разницу на третий день и молча кивнул Зиру, что для человека, который разговаривал тремя словами, было равносильно похвале.
После печей Зир шёл в пороховую мастерскую.
Мастерскую мы открыли заново на девятый день. Убрали мешковину, вынесли «ремонтное» барахло, вернули на место ступки, мельницу и весы. Комиссия уехала. Порох снова нужен.
Зир встал у потолка. Поднял руки. Через три минуты воздух в мастерской стал чистым, как на вершине холма. Тонкий, едва ощутимый поток тянул пыль к мокрой ткани, натянутой на раму под потолком. Пороховая взвесь, невидимая глазу, но смертельно опасная в замкнутом помещении, оседала на ткани серой коркой. Ткань меняли каждые два часа.
– Сколько можешь держать? – спросил я.
– Весь день. – Зир шевельнул пальцами. – Слабый поток. Мана почти не расходуется. Воздух лёгкий, ему много не нужно.
Я стоял и смотрел, как Тим мешал порох в ступке. Движения точные, размеренные. Селитра, сера, уголь. Пропорции, которые Тим выучил наизусть. Рядом весы, рядом мерка. Рядом аэромант, который очищал воздух, не задумываясь, как человек, который дышит.