– Разумеется. Вы можете свободно перемещаться по территории баронства. Замерять эфирный фон, опрашивать жителей, наблюдать. В рамках мандата.
– Оружие? – спросил Корн. Первое слово, которое он произнёс. Голос тихий, ровный.
– Оружие хранится в оружейной в соответствии с коронным регламентом. Для осмотра требуется разрешение полковника Вейна.
– Мы не просим осмотра, – сказал Тальс быстро, опережая Корна. – Мы просим только право измерить фон вокруг хранилища. Снаружи.
Я помолчал. Это был умный ход. Измерить фон снаружи оружейной. Если стволы с эфиритовой вставкой излучают что-то, Тальс это засечёт. Не увидит сам ствол, но поймёт, что внутри есть источник эфирной активности.
– Разумеется, – сказал я. – Снаружи вы можете измерять что угодно. Это открытое пространство.
Тальс кивнул. Меро молчал. Корн записывал.
Партия началась.
Три дня комиссия работала в баронстве.
Тальс ходил по территории с маленьким кристаллом на серебряной цепочке. Маятник, который качался быстрее в зонах с повышенным эфирным фоном. Он замерял каждый участок: двор, кузню, склад, холм, дорогу к шахте. Записывал результаты мелким почерком в тетрадь.
Меро сидел в кузне и наблюдал за Буртом. Не мешал. Не задавал вопросов о стволах. Спрашивал о сплаве, о температуре, о формах. Бурт отвечал коротко и точно, как я его проинструктировал. Медь, олово, пропорция. Стандартная бронза. Ничего необычного.
Меро слушал. И я видел, как за его глазами работала мысль. Алхимик, который двадцать лет изучал поведение веществ в эфирном фоне, сидел в кузне, где лилась бронза, из которой делали оружие, стреляющее стабильным порохом. Он не спрашивал о порохе. Он не спрашивал об эфирите. Он спрашивал о бронзе. И каждый его вопрос был маленьким шагом к пониманию того, чего он видеть не должен.
Корн ходил за Тальсом и записывал. Иногда отходил в сторону. Разговаривал с людьми во дворе: с мальчишкой, который носил воду, со служанкой, с Даллем. Простые вопросы: давно ли здесь живёте? нравится ли барон? много ли стреляют? Люди отвечали так, как должны были: коротко, вежливо, мало.
На второй день Тальс попросил измерить фон у оружейной.
Я стоял рядом. Кристалл на цепочке качался медленно, ровно. Тальс нахмурился.
– Фон повышен. Незначительно, но заметно. Источник внутри.
– Бронза содержит примеси, которые взаимодействуют с эфиром, – сказал я. – Это известно любому литейщику.
– Бронза не даёт такого фона, – тихо сказал Тальс. – Это что-то другое. Минеральное.
Я промолчал. Тальс посмотрел на меня. Я посмотрел на него. Он понял, что я не стану отвечать. И не стал настаивать.