Кленовая балка оказалась именно тем, чем обещал Март: узкой каменистой тропой между двумя склонами, заросшей кустарником. Лошадей вели в поводу два часа. Потом тропа расширилась, вышла на открытый склон, и мы увидели равнину внизу. Тракт тянулся серой лентой с востока на запад. Никого.
– Перевал остался севернее, – сказал Март. – Если те двое ждали там, они ждут до сих пор.
– Или уже поняли, что мы не едем через перевал, и сейчас скачут сюда.
– Могут. Но Кленовую балку они не знают. Её знают только местные.
Мы спустились на тракт и поехали к столице. Три дня до Аркенбурга.
В столицу мы въехали на сорок восьмой день.
Аркенбург встретил нас ветром с реки, запахом дыма и шумом рынка. Осенняя ярмарка уже закончилась, но город не спал. Тележки, лошади, крики торговцев, стук молотков из кузнечного квартала. Жизнь, которая шла своим чередом, не зная, что в тронном зале через два дня будут судить человека, двадцать лет правившего армией.
Мы остановились у вдовы Хинт, на Суконной улице. Привычное жильё Марта в столице. Март ушёл к своим людям собирать новости. Я переоделся, побрился и пошёл к Рейнхольду, который должен был прибыть с конвоем днём раньше.
Рейнхольд ждал в казармах западного гарнизона. Конвой добрался без происшествий. Пять дней через лес, через территорию Дорна, и ни одного контакта с чужими. Олаф передал записку: «Доехали. Граф в камере дворцового острога. Цел. Жду.»
– Дворцовый острог, – сказал я. – Не городская тюрьма.
– Лорд-казначей распорядился, – ответил Рейнхольд. – Свидетели особой важности содержатся при дворце. Отдельная камера, еда из дворцовой кухни, охрана гвардейцев. Вас допустят к нему завтра, если подадите запрос через канцелярию Берта.
– Подам.
– И ещё. – Рейнхольд помолчал. – Герцог Мор прибыл в столицу вчера.
Я остановился.
– Вчера.
– Да. С конвоем из двенадцати всадников. Въехал через северные ворота. Остановился в собственном доме на Каменной улице. Ведёт себя спокойно. Не прячется.
Мор приехал. Не бежал, не прислал представителя. Приехал лично. С двенадцатью всадниками, что на шесть больше, чем конвой Рейнхольда. Сообщение было очевидным: герцог Мор не считает себя побеждённым.
Двадцать пятый день осенней луны. Канун трибунала.
Утром я встретился с Крейн. Она пришла на Суконную улицу сама, в простом платье, без знаков Гильдии. Осторожность, ставшая привычкой.
– Барон.
– Магистр.
– Завтра.
– Завтра.
Мы сели за стол. Март принёс горячее вино и вышел.
– Расклад, – сказала Крейн. – Трибунал: председатель Берт, присутствуют Велль, Вейн, советник Харт, от Гильдии направлен Хельм. Пять человек за столом. Берт выносит вердикт, но формально все пятеро голосуют.