– Отвлечение. Я еду в столицу и так. Рейнхольд, сколько дней мне нужно быть в столице до заседания?
– Двадцать пятого дня вам нужно быть в Аркенбурге. Если вы едете послезавтра, у вас шесть дней.
– Достаточно. Через Серую Броду день, через перевал два, равнина два, столица.
– Без охраны? – спросил Крис.
– С Мартом. И с аркебузой в седельной сумке.
Олаф посмотрел на меня так, как смотрел каждый раз, когда я делал что-то, что ему не нравилось, но что он понимал. Бельмо на правом глазу блестело в свете свечи.
– Тогда я беру четвёртого стрелка, – сказал он. – Грит. Он стреляет тихо и не болтает.
– Бери.
– Тим, – сказал я. – Ты остаёшься старшим.
Тим кивнул. Он уже был старшим, когда я ездил в столицу в первый раз. Тогда он нервничал. Сейчас нет.
– Лор?
– Остаюсь в баронстве. Мои люди продолжают обслуживать пушечные расчёты. Бурт и Серт не прекращают литьё. Если что-то случится, Тим командует людьми, я командую обороной.
– Крис. Функ.
– Функ продолжает работать. Канал открыт. Через служанку передаём: «Барон уехал в столицу, баронство ослаблено, людей мало.»
– Хорошо. Если Мор поверит, что мы ослаблены, он может направить оставшихся людей на дорогу за мной, а не на баронство.
– Или и туда, и туда, – тихо сказал Лор.
– Или и туда, и туда. Поэтому Тим не снимает часовых, а Лор не убирает людей с холма.
На рассвете сорок третьего дня конвой тронулся.
Черро вывели из подвала в сопровождении Далля. Граф был одет в свой старый дорожный плащ, который Крис вернул ему накануне. Борода подстрижена коротко. Руки не связаны. Я настоял.
Рейнхольд посмотрел на несвязанные руки, но промолчал. Офицер, который понимал, что свидетель в кандалах выглядит иначе, чем свидетель, прибывший по своей воле. Видимость имела значение. Для трибунала, для короля, для истории.
Черро подошёл ко мне перед тем, как сесть на лошадь.
– Барон.
– Граф.
– Мы с вами начинали как враги. Потом я стал вашим пленником. Теперь я ваш свидетель. Три роли за тринадцать месяцев. Интересная карьера.
– Надеюсь, четвёртая роль будет спокойнее.
– Надеюсь. – Он сел в седло. Олаф подъехал справа, Грит слева. Рейнхольд впереди, его люди сзади. Восемь верховых, один пленный без кандалов, лесная тропа на юго-запад.
Я стоял у ворот и смотрел, как они уходили. Олаф обернулся один раз. Поднял руку. Старый жест, который значил: «Вернусь.»
Я кивнул.
Конвой скрылся за деревьями через пять минут. Тишина. Птицы. Дым из литейки, где Бурт уже разжёг первую печь.
На сорок четвёртый день я выехал.
Март ждал у ворот с двумя лошадьми. Невысокий, жилистый, с лицом человека, который провёл в дороге половину жизни. Торговец, разведчик, курьер. Человек, без которого моя сеть не работала.