– Хельм. Он против меня.
– Хельм против всего, что нарушает порядок. Но Хельм юрист, а не фанатик. Если доказательства очевидны, он проголосует по закону. Его репутация для него важнее, чем Мор.
– А Рост?
– Рост в столице. – Крейн сжала губы. – Появился два дня назад. Тихо. Остановился у знакомого на Старой площади. Не приходил в Совет, не встречался с Хельмом.
– С кем встречался?
– С человеком Мора. Вчера вечером, на Каменной улице. Мой источник видел, как Рост входил в дом герцога и вышел через полтора часа.
Рост и Мор. Связь, которую мы подозревали, теперь подтвердилась визуально. Молодой фанатик из Гильдии и опальный маршал за столом переговоров накануне трибунала.
– Что они могут сделать?
– Рост не член трибунала. Он не может влиять на голосование. Но он может попытаться дискредитировать свидетелей. Или подать жалобу от имени Гильдии на незаконность трибунала. Или создать скандал, который отвлечёт внимание от доказательств.
– Крейн. Может ли Рост утверждать, что Гильдия не признаёт юрисдикцию трибунала?
– Может попытаться. Но Хельм не поддержит. Хельм представляет Гильдию официально, и Хельм присутствует по приглашению короны. Если Рост начнёт действовать от имени Гильдии без полномочий Хельма, это подорвёт позицию Совета, а не укрепит её. Хельм это понимает.
– Значит, Рост может действовать только как частное лицо.
– Да. И это делает его менее опасным в зале суда, но более опасным за его пределами. Барон. Будьте осторожны. Не оставайтесь один на улицах. Мор привёз двенадцать человек, и не все из них охрана.
– Я знаю.
Крейн допила вино. Встала.
– Завтра в тронном зале. Я буду среди наблюдателей. Если Хельм начнёт уводить в юридические тонкости, смотрите на меня. Я подам знак.
– Какой?
– Левая рука на правом запястье. Это значит: вас пытаются запутать формулировками, возвращайтесь к фактам.
– Понял.
Она ушла. Я остался за столом и смотрел на пустую чашку. Завтра. Тронный зал. Пять судей, один обвиняемый, один свидетель-обвиняемый, и я, барон с дешёвого баронства, который пришёл объяснить, почему маршал королевства должен потерять всё.
На «Прометее» перед комиссиями по утверждению новых систем вооружений мы готовили презентации неделями. Слайды, диаграммы, графики, расчёты. Здесь не было слайдов. Здесь были документы с печатями, люди с ранами и слова, которые я скажу, стоя перед королём.
Слова должны были быть простыми. Фактами, не речами. Хронология, цифры, имена. Крейн была права тогда, перед первой встречей с Теодором: «Не говорите о том, как хотите изменить мир. Говорите фактами, цифрами и практической пользой.»