Лор оторвался от ствола. Посмотрел на меня.
– Четыреста.
– Четыреста. Я проверял сегодня утром. Шесть попаданий из десяти на четырёхстах шагах. Девять из десяти на двухстах. Восемь на трёхстах. Из стандартной аркебузы лучший стрелок попадает в мишень на двухстах шагах два раза из десяти.
Лор молчал. Я видел, как он обрабатывает информацию. Записная книжка лежала на столе закрытой. Он не записывал. Это было больше, чем можно было уместить в записи.
– Раст, – сказал я. – Сегодня ты сказал, что оружие хуже стрелка. Что на двухстах шагах ты лучше ствола.
– Сказал, барон.
Я положил нарезную аркебузу перед ним.
– Вот ствол, который лучше тебя. На двухстах, на трёхстах, может быть, на четырёхстах. Твоя задача: стать достойным этого ствола.
Раст взял аркебузу. Медленно, обеими руками. Взвесил. Поднёс к свету, как это минуту назад делал Лор. Заглянул в ствол. Увидел канавки.
– Они ровные, – сказал он тихо. – Идеально ровные.
– Их делает мой дар. Каждую канавку вручную, атом за атомом. Один ствол в день, если не считать впайку эфирита. Это не массовое оружие. Это штучное. Для лучших стрелков. Для людей, которые умеют ждать, целиться и не дёргать спуск. Для тебя.
Раст поставил аркебузу на стол. Выпрямился.
– Когда начинаем?
– Завтра. Раннее утро, до общих занятий. Дальнее поле. Ты, я, Бурт, Олаф. Лор, если хотите присутствовать.
– Хочу, – сказал Лор.
Он наконец открыл записную книжку. Записал одно слово. Я не видел какое, но по движению руки можно было угадать: короткое. Может быть, «нарезка». Может быть, «четыреста».
– Барон, – сказал Лор. – Когда я сказал, что вы создали другой способ думать о войне, я не знал и половины.
– Теперь знаете.
– Теперь знаю. – Он закрыл книжку. – Вейну я покажу записи. Но нарезку он увидит, только если вы позволите.
– Я позволю. Когда будет время.
Утро пятнадцатого дня. Дальнее поле.
Раст держал нарезную аркебузу, как держат живое существо: осторожно, внимательно, прислушиваясь. Я стоял рядом и объяснял.
– Зарядка та же. Порох, пыж, пуля. Но пуля другая. Не круглая, а коническая. Она входит в ствол легко, потому что конус уже калибра. При выстреле газы расширяют юбку, и юбка врезается в нарезы. Ты почувствуешь разницу в отдаче: она сильнее, потому что пуля проходит через ствол с большим сопротивлением.
– Понял, – сказал Раст. – Сильнее прижимать к плечу.
– Именно. И не торопиться с прицелом. Ты привык к гладкому стволу, где на ста шагах мушка накрывает всю мишень. Здесь мушка будет означать точку. Куда поставил мушку, туда попадёт пуля. На двухстах шагах это буквально.