Бурт записывал на доске углём. Цифры, которые через полгода станут таблицей стрельбы, а через год войдут в учебник, которого пока не существовало.
Олаф сел на траву рядом с козлами. Посмотрел на мишень на четырёхстах шагах. Маленький прямоугольник на краю поля, едва различимый.
– Четыреста шагов, – сказал он. – Маг не поставит щит на четырёхстах шагах. Маг не увидит стрелка на четырёхстах шагах. Маг умрёт, не узнав, откуда пришла смерть.
– Да, – сказал я.
– Сколько таких стволов нужно?
– Пять. Для начала пять. Для пяти лучших стрелков. Раст первый.
– Раст – солдат Лора.
– Именно.
Олаф посмотрел на меня.
– Вы решили показать Лору.
– Решил. Лор здесь две недели. За две недели я увидел, как он думает, как записывает, как принимает решения. Он не шпион. Он не болтун. И он понимает, что секрет стоит жизни.
– А Вейн?
– Вейн узнает. Это неизбежно. Но Вейн отвечает перед королём, а не перед Мором. Пока королю нужна артиллерия, Вейн на нашей стороне.
– «Пока».
– Все союзы «пока», Олаф. Абсолютной верности не существует. Существует общий интерес. Наш интерес и интерес короны совпадают. Пока совпадают.
Олаф помолчал. Потом встал, отряхнул штаны.
– Когда покажете?
– Сегодня вечером. После ужина. Лору и Расту. Вместе.
Лор пришёл в кабинет после ужина, как я просил. Раст шёл за ним. Тихий, худощавый, с аркебузой на плече, которую я попросил его принести. Бурт уже ждал внутри с нарезной аркебузой, завёрнутой в тряпку.
Я закрыл дверь.
– Капитан. Рядовой. Садитесь.
Они сели. Лор с записной книжкой в руке. Раст на краю скамьи, прямой, настороженный.
– То, что вы увидите, не выходит за пределы этой комнаты. Полковник Вейн узнает от вас, капитан, когда вы вернётесь в Аркенбург. Больше никто.
Лор кивнул. Раст тоже.
Бурт развернул тряпку. Положил нарезную аркебузу на стол. Рядом положил три конические пули.
Лор посмотрел на аркебузу. На первый взгляд, она не отличалась от стандартной. Тот же размер, то же ложе, тот же замок. Ствол чуть толще, но это могло быть особенностью конкретного экземпляра.
Раст смотрел на пули. Он уже увидел разницу.
– Они не круглые, – сказал он.
– Не круглые, – подтвердил я. – Возьмите. Посмотрите.
Раст взял пулю. Покрутил в пальцах. Конус, длиной в два калибра, с тонкой юбкой и глубокой полостью сзади.
– Тяжелее, – сказал он. – И длиннее. Почему?
– Потому что ей нужно вращаться.
Я взял аркебузу, поднёс к свече, повернул дульным срезом к свету.
– Загляните в ствол.
Лор встал, подошёл, посмотрел.
Пауза. Долгая.
– Полоски, – сказал он. – Внутри ствола. Четыре. Идут по спирали.
– Нарезы. Винтовые канавки. При выстреле газы расширяют юбку пули, юбка входит в нарезы, и пуля начинает вращаться вокруг своей оси. Вращение стабилизирует полёт. Пуля из этого ствола летит прямо на четыреста шагов.