Сорок четыре ствола. Двадцать шесть стрелков, включая новичков Тима. Две пушки.
Это была уже не партизанская оборона. Это было подразделение.
Но подразделение без дисциплины, без штатного расписания и без единой формы. Крестьяне, охотники и бывший наёмник с аркебузами. Если Лор приедет и увидит это, он увидит потенциал, но он увидит и хаос.
Нужно привести всё в порядок до его приезда.
Я лежал и составлял в голове расписание.
Первая неделя: впайка эфирита в стволы, начало строительства фундамента второй печи, разметка площадки, обустройство жилья для гостей Лора.
Вторая неделя: продолжение строительства печи, учебные стрельбы по новой программе (не просто «заряди и стреляй», а тактические упражнения: работа в парах, смена позиции, перезарядка под прикрытием), подготовка мишенной стенки для пушечных стрельб.
Третья неделя: завершение печи, сушка, первая пробная плавка. Приём Лора.
Три недели. Двадцать один день. Каждый день расписан.
Виктор Громов составлял такие графики на «Прометее» за чашкой кофе, с линейкой и миллиметровкой. Арморн ди Валье составлял их в темноте, лёжа на жёсткой кровати в донжоне, слушая, как Олаф обходит периметр, как ветер скрипит ставнями и как где-то внизу, в кузне, затухает последний угол в горне.
Разница в условиях. Суть та же.
К рассвету график был готов. Я встал, зажёг свечу и записал его на двух листах. Первый лист повесил на стену кабинета. Второй убрал в записную книжку.
Потом оделся и пошёл к литейному участку.
Четырнадцать стволов не впаяют себя сами.
Утро началось с работы.
Я сел на знакомый табурет у верстака в кузне, положил перед собой первый ствол и три полоски очищенного эфирита. Каждая полоска была длиной в палец и толщиной в соломину, обработанная ножом до ровных граней.
Бурт стоял рядом. Он видел процесс десятки раз, но каждый раз смотрел с тем же выражением: не восхищение, не страх, а профессиональный интерес мастера, наблюдающего за операцией, которую он не может повторить.
Я взял первую полоску, приложил к внутренней стенке ствола у казённой части и закрыл глаза.
Дар активировался привычно. Структура бронзы развернулась перед внутренним взглядом: кристаллическая решётка меди с вкраплениями олова, равномерная, без крупных дефектов. Хорст научился держать сплав. Рядом, под пальцами, лежал эфирит: другая решётка, более сложная, с характерной «живой» вибрацией.
Задача: создать переходный слой между двумя материалами. Не просто приклеить эфирит к бронзе, а срастить их на молекулярном уровне. Градиентный переход: чистая бронза, потом зона, где атомы бронзы и эфирита чередуются, потом чистый эфирит. Без такого перехода вставка рано или поздно отслоится от вибрации при выстреле.