– Я считаю шестерни для противооткатного механизма. Это помогает.
Олаф хмыкнул. Это была его форма одобрения.
На десятый день Рост уехал.
Март сообщил об этом буднично, между новостью о ценах на зерно и рассказом о купце из северных провинций, который спрашивал об аркебузах.
– Уехал рано утром. Один, без слуг, верхом. Направление – западный тракт.
Западный тракт шёл в сторону герцогства Мор.
Я не стал делать немедленных выводов. Одно совпадение – не факт. Но записал: «Рост. Западный тракт. Дата».
– Кто-нибудь выехал следом? – спросил я.
– Не заметно. – Март пожал плечами. – Он не прощался. Просто исчез.
Люди, которые уходят не прощаясь, обычно либо очень осторожны, либо очень торопятся. Рост не производил впечатления осторожного человека.
Обоз пришёл на шестнадцатый день – на три дня раньше, чем я рассчитывал.
Олаф получил записку от гонца утром и молча положил её мне на стол. Я прочитал. Бурт писал коротко, что умел: «Выехали быстрее. Перевал прошли без проблем. Встречай у южных ворот после полудня».
Я встретил их у ворот сам, с Олафом.
Обоз состоял из двух телег. На первой были ящики с порохом, ядрами и принадлежностями – упакованные в мешковину, перевязанные верёвкой, без каких-либо опознавательных знаков. На второй, под тяжёлым парусиновым пологом, лежал разобранный лафет и ствол в деревянном кожухе.
Бурт слез с козел первой телеги и пожал мне руку с той крепостью, которая говорила больше, чем слова.
– Целые?
– Целые. – Он оглянулся на телеги. – Ствол обернули вощёной кожей от сырости. Лафет проверил перед выездом, всё ровно.
Рядом с ним стоял Серт – невысокий мужчина лет пятидесяти с широкими ладонями и привычкой смотреть на всё прищурившись, как будто оценивая форму и вес. Бывший мастер колоколов. Он поклонился, но без лишней угодливости: поклон человека, который уважает, но не прогибается.
– Дорога нормальная? – спросил я.
– На перевале дождь. – Бурт пожал плечами. – Серт проверял ствол каждый вечер. Говорит, порядок.
– Порядок, – подтвердил Серт.
– Где разместимся? – спросил Бурт.
– Берт выделил склад у западного крыла. Там и поставим телеги. Охрана дворцовая, круглые сутки.
Бурт кивнул. Это его устраивало.
Мы прошли через ворота. Олаф шёл рядом с Буртом, и я заметил, как они обменялись несколькими тихими словами – тот разговор ветеранов, который не требует вступлений и не требует много слов. Олаф что-то объяснял про улицы; Бурт слушал и кивал.
Серт шёл чуть позади и смотрел по сторонам с видом мастера, который оценивает чужую работу: как сделаны мостовые, как устроены крепления уличных фонарей, какой камень использован в кладке стен.