– Это приличная защита, которую мы получим взамен.
– Три недели – Бурт успеет?
– Бурт успеет. Напишу сегодня. Серт тоже может понадобиться, если понадобятся технические объяснения по устройству.
– Рост всё ещё в городе, – сказал Олаф.
– Знаю. Берт предупредил городскую стражу.
– Предупредил. – Олаф обдумал это. – Берт хороший человек.
– Берт осторожный человек. Это иногда лучше, чем просто хороший.
Олаф пожал плечами. Это была его форма согласия.
– Что теперь? – спросил Март.
– Теперь я пишу письмо Бурту. Потом письмо Крейн. Потом мы ждём три недели и проводим демонстрацию.
– Чего вы ждёте от демонстрации?
Я думал об этом, пока шёл от кабинета. Пушка была не просто пушкой. В этом мире, где первый советник знал об остаточных алхимических опытах, где историограф записывал каждое слово, где Теодор смотрел на карту и думал об обороне границ, пушка была аргументом другого рода.
Пушка говорила то, что не нужно было произносить словами.
– Пушка закрывает вопрос, – ответил я. – После того как Теодор это увидит, у него не останется сомнений, что это стратегическое оружие. А значит, у Гильдии не останется аргументов, что его можно регулировать через Кодекс.
– И что тогда? – спросил Март.
Я сел за стол. Взял лист.
– Тогда начнётся следующий этап. Лицензия, производство на условиях короны, демонстрация баронам и, возможно, армейским офицерам. – Я взял перо. – Дорн уже знает, что такое аркебуза. Пора, чтобы королевство узнало, что такое пушка.
Март задумчиво посмотрел на улицу за окном.
– Рынок меняется, – произнёс он негромко.
– Всё меняется, – ответил я и начал писать.
Бурту:
Выезжай через три дня с пушкой, лафетом и запасом пороха на двадцать выстрелов. Возьми Серта. Дорогу через перевал знаешь. Олаф встретит у южных ворот. Обоз оформи как «торговый груз, металлические изделия». Подробности при встрече.
Не торопись так, чтобы сломать лафет. Но и не медли.
Арморн
Крейн:
Всё прошло. Статья четырнадцатая применена. Инспекции – корона, раз в квартал первые два года, далее раз в полгода. Ваши полномочия по соглашению ретроспективно подтверждены. Что это означает для вашей позиции в Совете – решать вам.
Я в долгу.
А. ди В.
Я запечатал оба письма и передал Марту. Тот ушёл без лишних слов – у него уже были каналы.
Олаф занял привычное место у двери.
За окном заходило солнце. Монетная улица внизу не успокоилась: ярмарка жила своим ритмом, безразличным к королевским решениям и юридическим битвам. Торговцы сворачивали лотки, зажигались первые фонари.
Я смотрел на пустой лист на столе.
Статья четырнадцатая.
Двести лет никто её не применял. Сегодня применили – тихо, без объявлений, в небольшом рабочем кабинете с картой на стене и запахом кофе. Не в тронном зале с колоннами, не с ударом молотка. Просто разговор двух человек, которые понимали, о чём говорят.