Бурт уставился.
– Это же... такой маленький дар...
– Я знаю, что говорят про мой дар, – перебил я ровно. – Но знаешь, что забавно в этих разговорах? Те, кто говорит, никогда не пробовали использовать его так, как использую я.
Бурт замолчал.
Я взял прут обеими руками. Закрыл глаза. Потянулся к металлу – и начал медленно, миллиметр за миллиметром, прокладывать внутри него пустой канал, смещая атомы железа в стороны, к стенкам. Это было как прорывать тоннель в горной породе, только силой мысли.
Медленно. Очень медленно. И очень утомительно.
Через двадцать минут у меня был канал диаметром примерно в сантиметр и длиной около восьми сантиметров. Я остановился – мана кончалась.
Но это работало.
– Мне нужно восстановиться, – сказал я Бурту. – Несколько часов. Потом продолжу. За это время – просверли в прутке отверстие сбоку, у одного конца. Вот здесь. Диаметром с гусиное перо. Это будет запальное отверстие.
Он кивнул. В глазах читалось нечто, чего я раньше не видел – не страх и не уважение, а что-то среднее. Любопытство. Настоящее, искреннее.
– Господин, – сказал он вдруг. – Я всю жизнь думал, что мусорный дар – это проклятие. Мой двоюродный брат тоже с таким родился. Он в городе сапожным гвоздём торгует, правит их даром прямо в лавке. Все смеются.
– И?
– И я впервые вижу, чтобы кто-то с таким даром... делал что-то вот так. – Он кивнул на прут с каналом.
Я пожал плечами.
– Дар – это инструмент. Инструмент определяется не сам по себе, а задачей, которую им решаешь. Твой дядя забивает гвоздь ладонью, потому что молотка нет? Он бьёт неэффективно, и рука болит. Дай ему молоток – он забьёт в десять раз лучше. Мой дар – молоток. Просто раньше никто не знал, какой гвоздь им забивать.
Бурт долго смотрел на прут. Потом хмыкнул – тихо, будто сам себе.
– Понял, господин.
К вечеру седьмого дня у меня было три готовых ствола.
Они выглядели неказисто: тёмное железо, чуть неровные с виду, без всякого украшения. Но внутри каждый канал был идеально ровным – я потратил на это последние резервы маны и следующие сутки проведу в восстановлении.
Олаф сделал простейшие деревянные ложа: кусок дерева с выдолбленным пазом, в который вкладывался ствол и привязывался кожаными ремнями. Примитивно. Топорно. Но функционально.
Я насыпал маго-порох в первый ствол, забил деревянным пыжом, засыпал свинцовую пулю (Бурт отлил их из расплавленных обломков наконечников старых стрел), забил второй пыж. В запальное отверстие вставил скрученный фитиль из просмоленной верёвки.
Мы вышли на задний двор. Я прислонил ствол к забору, прицелился примерно – в старый деревянный щит, который поставили в двадцати шагах. Поднёс горящую лучину к фитилю.