Конспект был хорош для завтрака. Для тронного зала нужно было что-то другое.
На площади у фонтана Олаф стоял ровно там, где я его оставил. Руки в карманах, спина прямая, взгляд на воротах дворца. Голуби крутились у его ног, не получая ничего и не теряя надежды.
– Полтора часа, – сказал он. – Я считал.
– Прошло хорошо.
– Хорошо?
– Завтра я выступаю в тронном зале перед делегацией Гильдии. В присутствии короля.
Олаф моргнул. Не часто, один раз, медленно. Это был его способ выразить потрясение.
– Тронный зал, – повторил он.
– Полдень. Мне нужен пропуск, его обеспечит первый советник.
– Вы пойдёте один?
– Пойду один. Король не приглашал свиту. Формат заседания, не аудиенции.
– Против трёх магов Гильдии.
– Против трёх представителей Гильдии. Они не будут колдовать в тронном зале, Олаф.
– В тронном зале – не будут. На улице после заседания – кто знает.
Я не нашёл что возразить. Олаф был прав: Рост, по словам Крейн, был фанатиком. Фанатики непредсказуемы.
Мы шли по Монетной улице. Ярмарка уже просыпалась, торговцы раскладывали товар, крики зазывал начинали заполнять воздух.
– Мне нужно встретиться с Крейн, – сказал я. – Сегодня. До завтрашнего заседания.
– Вечером?
– Днём. Вчера мы прятались, сегодня уже нет смысла. Король знает, что я в городе. Мор наверняка тоже знает. Скрытность отработала своё.
– Значит, открыто?
– Нет, не открыто. Но и не прячась. Просто тихо.
Олаф хмыкнул.
– Для вас «тихо» и «не прячась» – одно и то же. Для всех остальных это две разные вещи.
Крейн пришла сама.
Март передал ей записку через портье «Золотого ключа». Через два часа она появилась в доме вдовы Хинт, в дорожном плаще поверх тёмного платья. Без спутников, без свиты. Вошла, сняла плащ, села к столу.
– Рассказывайте, – сказала она.
Я рассказал. Всё: от входа в столовую до последних слов мастера Ара. Крейн слушала не перебивая. Только один раз подняла бровь, когда я дошёл до своего ответа на вопрос «чего вы хотите».
– Вы сказали ему про вооружение простолюдинов, – произнесла она ровно.
– Он попросил честный ответ.
– Честный ответ можно формулировать по-разному. «Я хочу справедливости для простых людей» – это одно. «Я хочу вооружить простолюдинов» – другое. Разница тонкая, но для короля значительная.
– Я сказал «право на жизнь, подкреплённое возможностью защитить себя». Не «вооружить».
Крейн помолчала. Потом кивнула, медленно.
– Это лучше, чем я думала. Но граница между этими формулировками зыбкая. Теодор умён, он видит оба значения.
– И какое он выберет?
– То, которое ему выгоднее в текущей ситуации. Если вы полезны, он увидит «право на защиту». Если вы опасны, он увидит «вооружённый мятеж». Сейчас вы полезны. Не теряйте этого статуса.