Олаф постучал в дверь, зашёл и сел на единственный стул.
– Вы думаете, – констатировал он.
– Думаю.
– С каким результатом?
– С результатом, что завтра утром нам нужно найти мастера Ара раньше, чем он уйдёт смотреть на ярмарочные товары.
– А казначей?
– Казначея – после. Если я правильно понимаю логику, нам нужно попасть к королю до того, как делегация Гильдии изложит ему свою версию. После того, как он её услышит, разговор будет сложнее.
– Почему историограф, а не сразу казначей? Казначей же ближе к нашему делу.
– Казначей – чиновник. Он работает с документами и запросами в установленном порядке. Даже если я приду к нему завтра утром и покажу документы из тайника, он возьмёт их в работу по стандартной процедуре. Это займёт дни. А нам нужна встреча с королём. Историограф может устроить её быстрее.
Олаф потёр бельмо – жест, который означал, что он думает над чем-то неудобным.
– А если мастер Ар откажется?
– Тогда мы идём к советнику Харту. Или к полковнику Вейну. У вас, кстати, есть шанс сыграть полезную роль.
– У меня?
– Ренард написал, что Вейн двадцать лет назад воевал против армии, в которой воевали вы. Это точка соприкосновения. Два старых солдата, которые были по разным сторонам одного конфликта, – это разговор, который начинается естественно.
Олаф помолчал.
– Там была неприятная война, – сказал он. – Я не на той стороне воевал тогда.
– Все воевавшие считают, что были не на той стороне. Это нормально.
– Ладно. Если надо – поговорю с Вейном.
Мастер Ар оказался именно таким, как описывал Ренард: худой, в очках на верёвочке, с чернильными пятнами на пальцах правой руки и на левом обшлаге камзола. Возраст – лет пятьдесят, может пятьдесят пять. Двигался быстро и разговаривал, не всегда дожидаясь ответа.
Мы нашли его не в гостинице, а на ярмарочной площади. Он стоял у прилавка с северными мехами и задавал купцу вопросы о торговых путях через горы, записывая ответы в маленькую книжку. Купец отвечал осторожно, явно не понимая, зачем пожилому господину в чернилах нужны подробности о перевалах.
Март отступил в сторону. Олаф встал так, чтобы не мешать, но быть рядом. Я подошёл к соседнему прилавку с образцами местного железа и принялся их рассматривать, оказавшись в двух шагах от историографа.
Железо было паршивым. Много примесей, неровная кристаллическая структура. Дар это чувствовал сразу. Я пощупал один из прутков, механически отметил про себя, что с таким сырьём бронза выглядит лучше, и краем уха слушал, как мастер Ар заканчивает разговор с купцом.
Потом историограф обернулся – видимо, собирался идти дальше – и увидел, что я держу прут.