Тишина.
Крейн смотрела на меня. Ренард смотрел в стол. Олаф стоял у стены, скрестив руки, и не шевелился.
– Барон, – произнесла Крейн наконец, – вы понимаете, что ваша позиция делает долгосрочное соглашение невозможным? Гильдия не примет мир, в котором существует неконтролируемая угроза.
– Нет, – возразил я. – Гильдия не примет мир, в котором она не является единственной силой. Это разные вещи.
Пауза. Длинная.
– Я предлагаю компромисс, – продолжил я. – Я не буду распространять оружие. Но я не буду раскрывать его секрет. Гильдия получает пленных магов и формальное признание Кодекса. Я получаю год мира и право на самооборону. Через год – мы встречаемся снова и обсуждаем следующий шаг. К тому времени мир изменится, и обсуждать будет легче.
– Или сложнее, – заметил Ренард.
– Или сложнее, – согласился я. – Но это – риск, который мы все берём.
Крейн думала. Пальцы постукивали по столу – единственный признак волнения на безупречном лице.
– Год, – сказала она. – Один год. И ещё одно условие: я хочу видеть выстрел. Лично. Чтобы понимать масштаб угрозы – или возможностей.
Я посмотрел на Олафа. Тот чуть заметно кивнул.
– Олаф, – сказал я. – Выведи магистра во двор. Покажи мишень.
Магистр Крейн стояла во дворе, скрестив руки на груди, и смотрела, как Тим заряжает бронзовую аркебузу с кремнёвым замком. Ренард стоял рядом – его лицо было непроницаемым, но глаза впитывали каждую деталь.
Мишень – толстая дубовая доска с железной пластиной – стояла в сорока шагах.
– Готов, – сказал Тим, прижав приклад к плечу.
– Стреляй, – кивнул я.
Грохот. Дым. Тим дёрнулся от отдачи, но устоял.
Пуля прошила дубовую доску и смяла железную пластину, оставив в ней вмятину глубиной в палец.
Магистр Крейн не вздрогнула. Но цвет её лица изменился – на полтона бледнее. Она подошла к мишени и провела пальцем по вмятине в железе.
– Без магии, – произнесла она тихо. Не вопрос – констатация.
– Без магии мага, – поправил я. – Но с использованием магических материалов. Это важное различие.
Крейн повернулась ко мне. В её глазах было что-то, чего я раньше не видел ни у одного мага: уважение, смешанное с ужасом.
– Вы правы, барон, – сказала она. – Мир изменился. Вопрос лишь в том, к лучшему или к худшему.
– Это зависит от нас, – ответил я. – От всех нас.
Крейн и Ренард уехали на следующее утро. С ними – пятеро пленных магов, каждый из которых дал подписанные показания о нарушении Кодекса Гильдии, обстоятельствах контракта с Графом и деталях операции. Показания записывал Ренард – под присягой, с использованием своего дара выявления лжи.