– Раст. Пироманта. Последний раз, пока он не на пятидесяти.
Раст не ответил. Раст уже целил. Пиромант поднимал руку для нового пламени, ближе, теперь до нас доставая. Раст выстрелил сквозь край дыма, по памяти, по тому месту, где минуту назад стоял пиромант, с поправкой на шаг.
Попал.
Пиромант осел на колени, потом вперёд, лицом в горящую траву, которую сам поджёг. Огонь без него не погас, но и не пошёл дальше: некому было гнать.
Аэромант мёртв. Пиромант мёртв. Два щитовика мёртвы. Дым редел.
За дымом, у северной кромки, уходила подвода и трое верхами. Не к нам. От нас, к оврагу, в темноту под деревья. И среди уходящих я чувствовал то одно пятно дара, что сильнее прочих. Целое. Не задетое. Оно ни разу не вышло вперёд, ни разу не подставилось под выстрел.
Рост уводил остаток, потеряв всех своих боевых магов, и сам не получил ни царапины. Он не дрался. Он управлял и уходил.
– Сколько колпачков, – спросил я, не сводя глаз с уходящих.
Раст глянул в коробку, Брен в свою.
– Пять, – сказал Раст.
– Четыре, – сказал Брен.
– У меня в резерве шесть, – сказал я.
Пятнадцать. Из шестидесяти. На всё, что дальше.
Тенс хрипел под рукой Лора. Молодой стрелок, который полчаса назад спрашивал, что делать, если маг подойдёт ближе пятидесяти. Подошёл не маг. Подошла слепая пуля кривого ствола, который я месяц считал безопасной игрушкой для двора.
– Дышит, – сказал Лор сквозь зубы. – Но рана в бок, под рёбра. Крис, перевязь, быстро. Барон. Если мы сейчас погонимся за Ростом в овраг, в темноту, на пятнадцати колпачках, мы потеряем ещё людей и, может, его всё равно упустим. Овраг его преимущество. Не наше.
Он был прав. Всё во мне рвалось за подводой, в овраг, добить, не дать уйти тому, кто блокировал мне порох и пытался добраться до рогожу. И всё во мне знало, что Лор прав. Овраг ночью, на пятнадцати колпачках, против целого мага-координатора, который умеет вести людей в темноте, это не победа. Это второй Тенс. Третий. Может, я сам.
Поле было наше. Четыре мага лежали в траве, которую один из них поджёг. Карренские трубы валялись там же, кривые, тяжёлые, бесполезные на двухстах и смертельные на восьмидесяти вслепую.
Я обвёл глазами своих. Трое в центре поднимались из-за деревьев, серые, оглохшие от собственной пальбы, но целые. Виг сидел между Растом и Бреном, с пустыми руками и порванными в кровь о бумагу патронов пальцами. Раст смотрел не на убитых, а в ту сторону, куда ушёл туман с подводой, и лицо у него было такое, какое бывает у охотника, когда подранок ушёл в чащу. Не довольное. Незаконченное.