Рост.
– Не стрелять, – сказал я по цепи, тихо, передавая от человека к человеку. – Пусть выйдут все на чистое.
Они выходили. Я считал. Двое в разъезде. Четверо при подводе. Трое-четверо пеших с трубами. И три, нет, четыре дара в группе. Аэромант я узнал по тому, как вокруг него подрагивал воздух у земли, сдувая палый лист. Пиромант шёл ближе к подводе, тяжёлый, медленный, в нём дар горел ровно, как уголь под золой. Два слабее, щитовики.
Полная группа. Та самая, что жгла обоз. И с ними кривые карренские стволы в руках охраны.
Они дошли до середины поля, до дороги, и тут передний разъезд остановился. Аэромант поднял голову. Он почувствовал нас. Не увидел. Почувствовал, что с восточной кромки на них смотрит угроза. Сто восемьдесят шагов, может двести. Он начал разворачивать коня и крикнул что-то назад, к подводе.
– Раст, – сказал я. – Аэромант. Бей.
Раст выстрелил.
На таком расстоянии аэромант не успел закрыться. Он только почувствовал и крикнул, а пуля уже шла. Его сбросило с седла назад, через круп. Воздух у земли перестал дрожать. Дар погас, как погасает то, что держал живой человек.
Тогда я дал команду в центр.
– Огонь.
Четыре кремнёвых ударили вразнобой, с задержкой, как всегда бьёт кремень. Дым пополз вперёд. Один из охраны с трубой свалился, второй присел за подводу. Карренские стволы ответили снизу, с поля, грохотом без толку: на двухстах шагах их кривые трубы не доставали и не целили, пули уходили в траву и в деревья ниже нас.
В этом и был весь расчёт, всех разом, на одном поле. Они на двухстах не могли нас достать. Мы могли.
Внизу, на поле, поняли это не сразу. Они привыкли быть теми, кого боятся. Маг идёт, и перед ним расступаются, потому что подойти к магу значит сгореть или задохнуться. А тут смерть приходила к ним с двухсот шагов, оттуда, куда они не доставали ни огнём, ни трубой, и нельзя было ни закрыться щитом, который не успеваешь поставить против того, чего не видишь, ни добежать, не подставившись по дороге десять раз. Я видел, как заметались пешие с трубами, как один бросил трубу и побежал назад к лесу, и как Раст снял его в спину на полпути, спокойно, без спешки, как снимают на охоте уходящего зверя.
Четверо в центре били вразнобой, и я не давал им частить. Кремень требует времени: насыпать, прибить, взвести, выждать вспышку. Молодой в горячке начинает торопиться, сыплет криво, бьёт мимо и тратит порох зря. Лор шёл вдоль них и считал вслух, ровно, как на учении: заряжай, целься, ждите полку, бей. Под его голос они держали темп, и каждый их залп клал кого-то или гнал залегать.