Нашёл.
В трёхстах метрах к югу от усадьбы начинался пологий холм, покрытый редким кустарником. С его вершины просматривалась дорога от Серого Брода на два километра вперёд. На северном склоне – каменная гряда, естественный бруствер высотой по пояс. За ней можно было укрыться от прямых магических атак.
Я приказал рыть траншеи.
Двадцать крестьян копали три дня. Система была простой, но эффективной: основная траншея вдоль каменной гряды – двадцать метров длиной, глубиной по грудь. Две боковые – «рукава» – отходили под углом, позволяя вести перекрёстный огонь. Между рукавами – ходы сообщения, чтобы можно было перебегать из одной позиции в другую, не высовываясь.
Для защиты от магии земли – бич, который чуть не убил нас в Волчьей Пасти – я придумал настил. Толстые дубовые брёвна, уложенные поперёк траншеи, засыпанные землёй. Каменные шипы геоманта пробьют землю, но застрянут в брёвнах. По крайней мере, первый удар выдержат. А первый удар – это всё, что нам нужно, чтобы успеть ответить.
Для защиты от огня – мокрые шкуры, наброшенные поверх настила. Пиромант подожжёт? Шкуры обуглятся, но не дадут пламени добраться до стрелков. На пару минут – хватит.
Перед траншеями, на расстоянии пятидесяти метров – полоса «сюрпризов». Я потратил три дня и большую часть оставшегося эфирита на изготовление двенадцати фугасов.
Принцип был прост: глиняный горшок, набитый порохом и свинцовыми осколками. В горшок впаяна эфиритовая полоска (стабилизатор) и длинный фитиль. Горшки закопаны на глубину ладони, фитили выведены в траншею. Когда противник окажется на полосе – поджигаем.
На Земле это назвалось бы противопехотной миной. Здесь это была просто керамика с порохом. Но эффект обещал быть впечатляющим.
– Это негуманно, – заметил Олаф, глядя, как я закапываю последний горшок.
Я выпрямился, отряхивая землю с колен.
– Негуманно – это когда маг поднимает каменные шипы под ногами безоружных людей. Негуманно – это когда Граф вырезает деревни ради куска синего камня. То, что мы делаем, – это равновесие. Мы даём людям без магии шанс выстоять против тех, кто привык убивать безнаказанно.
Олаф помолчал.
– Знаете, господин... мой отец был кузнецом. Обычным, не как Бурт – подковы ковал, гвозди. Его убил маг. Просто так. Шёл мимо, не понравилось, как отец посмотрел. Щёлкнул пальцами – отец упал. Молния. Маг даже не остановился. Потом я узнал: он был аттестованным, третьего ранга. Его даже не допрашивали.
Я посмотрел на Олафа. Его единственный глаз блестел. Не от слёз – от чего-то более глубокого.
– Поэтому я здесь, – тихо сказал он. – Не потому что вы мой барон. А потому что вы первый человек, который дал мне надежду, что это можно изменить.