К полудню я зашёл к Серту.
Тринадцатый слиток лежал на стеллаже, в стороне от остальных. Серт уже пометил его мелом: косой крест, который означал «не для ствола». Бурт заберёт его завтра и пустит на затворные пластины, обоймы, детали станка. Металл не пропадёт. Просто займёт другое место.
Серт стоял у печи и следил за температурой. Жар шёл волнами. Лицо красное, мокрое.
– Барон. Четырнадцатый тигель готов к загрузке. Шихта чистая, флюс просеян. Но без Зира я не потяну полный цикл раньше послезавтра.
– Зир?
– Ходит. Ест. Утром сидел во дворе на солнце. Серт говорит ему: не вставай к печи, пока не скажу. Он слушает.
Серт говорил о себе в третьем лице, когда речь шла о чём-то, что он считал не своей территорией. Зир был его помощником, но магом. Серт не командовал магами. Он просил.
– Я поговорю с ним.
Зир нашёлся за кузней, на каменной скамье у стены. Худой, бледный, но глаза чистые. Жара не было. Руки спокойные. Он увидел меня и привстал.
– Сиди.
Он сел. Я встал рядом, привалился к стене.
– Как?
– Лучше. Слабость осталась, но не в даре. В теле. Ноги мёрзнут, хотя тепло.
– Дар?
Зир помолчал. Потом поднял руку, и я почувствовал слабый ток воздуха, направленный, сухой, тёплый. Он держал его секунды три, потом опустил руку. Лоб блеснул от пота.
– Короткое. Длинное пока нет. У печи нужно держать тягу минут двадцать, иногда тридцать. Я не потяну сегодня.
– Завтра?
– Может быть. Если не гнать, а начать с малого дутья. Пять минут, перерыв, ещё пять. Серт подстраховал бы углём.
Я посмотрел на него. Зир не врал. Он вообще плохо врал, слишком привык жить среди людей, которые чувствуют чужой дар. Если он говорил «может быть», значит, вероятность была выше половины.
– Хорошо. Завтра утром попробуешь малое дутьё. Серт рядом. Если после пяти минут закружится голова или пульс уйдёт, сразу стоп. Я буду в кузне, позовёте.
Зир кивнул. Он не благодарил. Между нами давно не было слов, которые не несли дела.
Я пошёл к шахте.
Эверт ждал у входа с фонарём.
Мы прошли основной штрек. Эфиритовые жилы светились привычным синим, воздух был прохладный и сыроватый. Опоры стояли ровно. Эверт заменил ещё одну на этой неделе, и я чувствовал запах свежей смолы.
– Вода?
– Держу. Вторая канава тянет. Уровень не вырос с позавчера. Но мне не нравится, как сочится с западной стороны. Если потеплеет резко, может хлынуть.
– Подъём?
– Готов. Ворот, верёвка, два человека, четыре дня. Но вы сами сказали: два лишних глаза.
Я знал. Два человека увидят серебряную стенку. Вопрос, который я откладывал уже вторую неделю.
– Эверт. Если вода поднимется на ладонь, ставишь подъём. Людей возьмёшь из шахтной бригады. Тех, кто уже работал в основном штреке.