– Знаю. Семь листов.
– Барон. Что с ними делать?
Я откинулся на стуле. Семь страниц. Трактирщик по Гальту, два свидетеля по мастерской в Валлене, один человек, запомнивший лицо старшего из людей Роста. И новый след: двое молодых незнакомцев у мастерской Гальта.
– Лор. Показания пойдут двумя линиями. Первая: через коронный пост Ренарду. Дальше он передаст копию Крейн. Это политический ход. Крейн использует их в Совете, чтобы подтвердить, что Рост работает за пределами любого допустимого контура. Вторая: копия останется у нас. Если коронная печать на стандарте уже стоит, а я думаю, что стоит, любой ствол вне нормы становится преступлением. Тогда показания по валленской линии – не просто наш страх. Это доказательная база для канцелярии.
Лор смотрел на меня. Он думал.
– Барон. Мастерская в Валлене. Двое новых. Если они арендуют помещение и запустят литьё, мы узнаем когда?
– Олс и Эртан смотрят. Кожевник напротив предупредит, если что-то изменится. Крис оставил ему инструкции.
– А если они запустятся тихо?
– Литьё бронзы тихим не бывает. Дым, шум, жар. Кожевник увидит. Соседи увидят. Вопрос не в том, заметим ли мы. Вопрос в том, что мы сделаем, когда заметим.
Лор не ответил. Он знал, что я ещё не решил. Потому что решение зависело от того, работает ли стандарт в реальности, а не только на бумаге.
– Сейчас, ничего. Наблюдаем. Не трогаем. Если мастерская оживёт, я хочу знать, кто стоит за этими двоими. Рост, Дайн или кто-то третий. Без этого любое действие может ударить не по тому человеку.
Лор встал. Убрал листок в карман.
– Понял. Спокойной ночи, барон.
Он вышел. Я остался один.
Ночью я не мог заснуть.
Лежал на жёсткой кровати и смотрел в потолок. Потолок здесь ниже, чем у вдовы Хинт, и трещин на нём больше. Зато здесь пахнет деревом, углём и чем-то кислым от печи, что проникает даже через стены.
Девять стальных стволов. Десятый после доводки. Пять мешков серы. Сто шестьдесят восемь капсюлей. Зир встаёт через два дня. Функ молчит. У ручья пусто. Двое неизвестных у мастерской Гальта. Семь страниц показаний в сумке Криса.
И коронная печать, которая, может быть, уже стоит на десяти страницах стандарта в канцелярии Аркенбурга. Я не знал наверняка. Берт сказал: день или два после подписей. Подписи стояли в пятницу. Мы уехали в субботу. Сегодня четверг. Почти неделя. Печать должна была лечь ещё в понедельник, может во вторник. Если всё пошло нормально.
Если.
Канцелярия могла задержать. Писарь мог найти опечатку. Кто-то мог задать вопрос. Берт мог быть занят другим делом и не подтолкнуть процесс. Я не знал. И не мог узнать, пока не придёт следующая записка от Ара.